Глава 12

Моя удача внезапно закончилась, когда за очередным поворотом дороги впереди возник полицейский патруль. Белый мужчина и темнокожая девушка, одетые в характерную форму черного цвета с жетонами на груди, стояли возле машины с включенными проблесковыми маячками, которые иногда в простом народе называют «люстрой». И мужчина сразу сделал мне знак останавливаться. Впрочем, я к такому развитию событий был готов давно, тем более, что и подходящее оружие теперь у меня под рукой имелось. Как только коп приблизился, я не стал ждать, а сработал на упреждение, дал очередь из пистолета-пулемета, принадлежащего до этого погибшей брюнетке. Полицейский упал, не успев даже выхватить свой пистолет.

Зато успела вытащить «Глок» его темнокожая напарница. Она даже выстрелила в сторону моего помятого джипа, прежде, чем свалилась от моей очереди. К моему счастью, пуля негритянки лишь пробила водительскую дверь, застряв в спинке кресла рядом с моим левым плечом, но не задев меня. Действуя по правилам, которые должен знать любой диверсант, я незамедлительно вышел из «Тахо» для того, чтобы сделать контрольные выстрелы. Выжившие свидетели этого происшествия мне были без надобности. К тому же, имелась необходимость содрать с полицейских нательные камеры видеофиксации, которые в последнее время копы взяли моду носить на груди, чтобы всегда иметь видеодоказательства собственных действий. Я осмотрел и полицейский патрульный автомобиль «Форд», забрав оттуда видеорегистратор. Оба служителя закона оказались ранены, но тяжело. Мужчина лежал без сознания с простреленным легким, а негритянка что-то хрипела, пытаясь заткнуть пальцами рану в районе печени. Я быстро добил их, чтобы не мучились, после чего оттащил трупы в патрульную машину и поджог ее, а потом еще и столкнул горящий автомобиль своим помятым джипом в придорожную канаву.

Никаких угрызений совести я не испытывал. Ведь для меня все эти люди, служившие исключительной стране, однозначно являлись врагами. Именно правители этой заокеанской страны, пусть и руками других, все эти годы обстреливали мой родной город тяжелой артиллерией, забрасывали минами и просто убивали моих сограждан повсюду, куда могли дотянуться. Но, потомственных шахтеров Донбасса не сломить! И потому боевой дух кипел внутри меня лютой яростью, заставляя двигаться дальше и мстить без конца и без разбора всему населению вражеской державы. Почему только наши люди должны страдать? Убивая местных жителей страны, которая сама себя объявила исключительной, я считал, что восстанавливаю справедливость.

Я ненавидел эту страну всей душой. И мне всегда было странно, почему так много людей считает местный образ жизни некими «ценностями свободного мира». Все это не более, чем мифы о равных возможностях и легенды о красивой жизни.