Сколько же времени? Саша посмотрел на часы. Пятый час, скоро светать начнёт. Надо искать укромное местечко и сидеть тихо, как мышь. Может, осмотреться удастся. А ночью выбираться отсюда. За ночь он сможет пройти километров пятнадцать. Быстрее не получится, поскольку войск полно.

На востоке уже начало сереть.

Найдя куст на дне оврага, Саша забрался в середину, залёг. Сашу не покидала одна назойливая мысль. Почему ему так не везло среди своих? Или он сильно отличается воспитанием, отсутствием большевистского фанатизма? Может, ещё чем-то, что он определить не может? В одиночку бороться с врагом получается, а с политруком повздорил, не сдержался. Или в душе его умер рабский страх перед Сталиным и его репрессивной командой?

Так и не найдя ответа, Саша решил вздремнуть.

Спал он вполуха, постоянно прислушиваясь к посторонним звукам. Проснувшись, посмотрел на часы. Ого, восемь часов проспал!

Выбравшись из кустов, он взобрался по склону овражка и осторожно выглянул. Немцев не было видно — впрочем, как и наших. Неужели основательно закопались? Или он в самом центре нейтральной полосы?

Увидев на краю оврага, метрах в двухстах от себя дерево, Саша по дну оврага направился к нему. Осмотрелся — никого вокруг. Он взобрался почти на вершину дерева — с высоты видно дальше. Жаль — бинокля нет.

У леска, в полукилометре от оврага на запад, стояла немецкая миномётная батарея. Нанести бы её данные на карту да передать по рации нашим. Только ни карты, ни рации у него нет.

С востока доносилась редкая винтовочная стрельба. Отошли наши, что ли? Но сейчас Сашу больше интересовали немцы. Он метр за метром изучал местность к западу от оврага. Но кроме миномётчиков — ничего заслуживающего внимания.

Александр спустился вниз, в овраг, поскольку долго сидеть на дереве неудобно, и просидел в этом овраге до вечера. Очень хотелось есть, и особенно — пить. Ушибленная щека опухла, но зубы были на месте. Саднила и пульсировала шишка на затылке. Здорово его немец саданул, а главное — подкрался незаметно, слишком поздно Саша почувствовал за своей спиной его присутствие. Ну да ничего, впредь наука будет.

Саша осмотрел гимнастёрку. Вся в крови, ворот оторван, две пуговицы с мясом выдраны. Учитывая его трёхдневную щетину и опухшую щёку, видок у него ещё тот, только детей пугать. Да, пожалуй, и не только их.

Едва дождавшись темноты, Саша выбрался из оврага и направился к миномётной батарее. Немного не доходя её, опустился на землю и пополз.

Так, вот и миномёт, рядом с ним — несколько ящиков с миномётными минами. К стрельбе завтрашней приготовились. Поодаль — палатки с миномётчиками, и оттуда периодически голоса доносятся. Прошмыгнуть мимо или погром учинить? Вон они, немцы, на его земле как хозяева себя ведут: в карты играют, смеются, наверняка вино пьют. А он, как червь земляной, мимо них, таясь, ползти должен? Не пойдёт! Где у них часовой?

С полчаса Саша понаблюдал, пока увидел его. Немец не спеша прохаживался от палаток к миномётам и обратно.

Саша стянул с плеча автомат и положил его на землю — сейчас он только мешать будет. Выждал момент, когда часовой подойдёт к миномётам и повернётся к нему спиной.

Дистанцию в десяток метров он пробежал буквально на цыпочках. Однако, почувствовав за спиной неладное, стал поворачиваться к нему лицом. Но рот открыть, чтобы тревогу поднять, не успел.

Саша ударил его ножом в сердце, подхватил падающее тело, осторожно опустил его на землю и бегом бросился назад, к миномёту. Перебросив через плечо автомат, он подхватил ящик с миномётными минами и подтащил его к палатке.