Часовой вскинул винтовку и прицелился в замок.

— Да ты что, сдурел? — Саша схватил его за руку. — Выстрел далеко слышен будет! Прикладом его сбей.

После нескольких ударов прикладом винтовки замок сдался. Часовой распахнул ворота, и Саша шагнул вперёд.

Богатство, открывшееся его глазам, описанию поддавалось плохо.

На длинных стеллажах рядами лежали ящики со сгущёнкой, тушёнкой, кашами, рыбными консервами. Нашлись даже сухари в полотняных мешочках, уложенные в деревянные ящики. Были крупы, макароны, но не они сейчас интересовали Сашу.

— Ну-ка, боец, бери сухари, а я банки с консервами возьму. Где караулка? Веди!

Караулка оказалась маленькой и тесноватой избушкой рядом с воротами.

Расположившись за столом, Саша ножом ловко вскрыл несколько банок.

— Ну, давай подхарчимся, — жестом хлебосольного хозяина он пригласил часового к столу.

Саша начал есть тушёнку ножом, но часовой протянул ему вилку.

— У нас здесь и котелки есть, и печурка.

— Здорово устроились, — одобрил Саша.

— Да склады же Могилёвскому укрепрайону принадлежали — его ещё в тридцать восьмом году построили. А потом, как границу на запад перенесли, всё вооружение и связь с укрепрайона сняли. Этот склад, да ещё один — километрах в десяти отсюда — и остались.

— Тебя как звать, боец?

— Ваньшей мамка назвала. — И тут же поправился: — Рядовой Иван Кузьмичев, из Рязани.

— Сколько же тебе лет?

— Двадцать в мае стукнуло. В мае же и призвали.

— О, так ты зелёный совсем!

Рядом с часовым Саша чувствовал себя умудрённым опытом, почти пожилым человеком. Конечно, разница в возрасте чуть ли не в два раза. Кузьмичёв молодой, прослужил совсем немного, да и знал-то его Саша несколько минут всего, но в разведку с ним точно бы пошёл.

— Вань, у тебя, кроме твоей винтовки, ещё оружие есть?

— Не-а. Откуда ему взяться? Складов вооружения года полтора как нет.

— Жалко. А то у меня, кроме финского ножа, нет ничего.

— А вы из каких будете? — осмелился наконец полюбопытствовать часовой.

Саша достал из кармана гимнастёрки солдатскую книжку убитого связного-мотоциклиста. Люди почему-то больше верят документам с печатями.

— Терехин Алексей Митрофанович, — прошептал Иван и вернул Саше книжку. — Так вы уж старый совсем.

Саша чуть не подавился сухарём.

— Это не я старый, это ты молодой.

— А вы коммунист?

— Не удосужился, — коротко ответил Саша.

— А вот я — комсомолец, — часовой показал на красный значок, приколотый к груди.

— Вы, Алексей Митрофанович, из какого же рода войск?

Врать почему-то парню не хотелось, хотя прощё всего было сказать — из пехоты.

— Диверсант я, Ваньша.

Парень от удивления округлил глаза.

— Не слыхал я о таких войсках.

— О чём на складе услышать можно?

Иван обиделся и замолчал.

— Не дуйся. Войска, можно сказать, секретные, подчиняются Генштабу, потому ты о них и не знаешь.

— Так вас чего — в тыл к немцам с особым заданием забросили? — глаза у часового загорелись.

— Нет. Я в окружение попал, повоевать немного успел, а потом на тебя вот вышел.

— И немцев живых видели?

— Как тебя.

— А самому убивать довелось?

— А как же — даже вот этим ножом.

Часовой со страхом посмотрел на нож, воткнутый лезвием в стол.

— Так вы же им консервы открывали!

— И что с того? Одно другому не мешает.