- Думали, мистер Хелм, не вы один...

Долго искать не пришлось. Некролог напечатали на первой полосе, на самом почетном месте, как и приличествовало, учитывая общественный вес и неисчислимые добродетели покойного, который, как уведомлял "Ежедневный вестник", скончался на семьдесят третьем году жизни, у себя дома, не вставая с инвалидного кресла, к которому оказался приговорен после ужасной автомобильной аварии.

Потомственный обитатель Санта-Фе, сын достопочтенных такого-то и такой-то; изумительный юрист, продолжавший помогать своей фирме драгоценными советами после вынужденного выхода в отставку.

Жена усопшего покинула сей мир пятнадцать лет назад, а трое детей расплодили целую свору внуков, чьи имена усердно и долго перечислялись тут же. Покойный был ветераном Второй Мировой войны, удостоился нескольких правительственных наград, пользовался влиянием даже в высоких вашингтонских кругах.

Смерть наступила в результате обширного инфаркта. К похоронным церемониям надлежало приступить такого-то числа (уже миновавшего), на городском кладбище Санта-Фе. За справками просили обращаться в такой-то морг.

Над некрологом значилось крупными буквами:

"УОЛШ, ГОМЕР ВИЛЬЯМСОН".

Таинственный партнер Вальдемара Барона, с которым я ни разу не встретился, и надеюсь не встретиться в иной, загробной жизни. Боюсь, покойничек вознамерился бы отплатить главному виновнику состоявшегося печального торжества...

Осторожно сложив газету, я посмотрел на Мак-Кэллафа.

- Ампула "один", или "два"?

- "Один", - ответил Мак-Кэллаф. Оранжевая жидкость, убивающая не сразу, но зато не поддающаяся последующему обнаружению. Красная ампула производит молниеносное действие, однако судебные эксперты немедленно докапываются до истины. А зеленая субстанция просто погружает человека в четырехчасовый сон, как проверил на себе Нолан, работавший вместе с Джимом Делленбахом и по моему приказу покинутый им в гостиничном сортире...

- Сами понимаете, - сказал Мак-Кэллаф, - проверку мы проводили по всем правилам: ошибиться было нельзя. Но мистер Уолш излишне гордился своими достижениями в качестве господина Толливера. Сгорал от желания хоть кому-нибудь похвастать. И похвастал, на свою голову.

Я облизнул губы. Сосредоточиться по-прежнему было нелегко.

- Объясни, как ты догадался?.. Впрочем, не надо. Подробности можешь опустить. Задание выполнено, а это главное. Считай, что я тебя отечески треплю по спине и улыбаюсь не без гордости.

Мак-Кэллаф осклабился:

- Благодарю за похвалу! А теперь, с вашего позволения, чао. Меня срочно вызывают в Вашингтон. С вами останется Боб Виллс, на всякий непредвиденный случай. До встречи, мистер Хелм!

- Не поздоровится тебе при встрече, - заметил я. - Терпеть не могу молодых выскочек, загребающих себе все лавры и отказывающих умудренным агентам в подобающем почтении.

Мак-Кэллаф осклабился опять. Если не будет за собою следить, эта идиотская привычка может укорениться...

Сделав неприличный жест, мой помощник подмигнул мне и вышел вон. Проводив его долгим взглядом, я решил, что парень он, в сущности, неплохой. А ежели нравится носить волосы до плеч - пускай носит на здоровье. Хотя, по-моему, коль скоро хочешь обзавестись эдакой шевелюрой - стригись покороче, а сверху нацепляй красивый парик. Именно так и поступали средневековые джентльмены, бывшие братией воинственной, задиристой и весьма боеспособной.

Осознав, наконец, что задание выполнено - правда, чужими руками и силами, - я утратил всякое желание действовать. Оставалось лишь дожидаться грядущего выздоровления, покорно мириться с гипсовым корсетом и надеяться, что настанет рано или поздно светлый день, когда ваш недостойный повествователь сумеет вздохнуть полной грудью без содействия "кислородной палатки". Чтоб ей!

На врачей пожаловаться не могу.