Между тем восторженный порыв Оли кончился так же внезапно, как и начался:

Пойдем спать, – зевая, сказала она, – Ма-русь, ты больше не броди одна по ночам. Если будет настроение, зови меня. А то знаешь, как я перепугалась! Захожу к тебе…

Маша поняла, что вспыхнувшее в темноте окно было ее, а не Олино. Ну конечно! Там еще мелькало розовое, и она подумала, что кто-то надевает халат. А то была ее купальная простыня, оставленная под одеялом изображать спящего человека.

Зачем ты приходила? – холодно спросила Маша.

Великанша ответила с обезоруживающей прямотой:

Посмотреть, как ты спишь. Мне же врач велел за тобой приглядывать.

Маша опять вспомнила Деда: «Тут и сел старик»… С таким добровольным шпиком за спиной скорее попадешь к пираньям, чем разыщешь выход с базы! И она добавила льда в голос:

По-моему, врач не говорил, чтобы ты проверяла меня по ночам, сестра.

Но я же беспокоюсь! – добродушно возразила Оля.

Видишь ли, сестра, есть причины, по которым посвященные пятой ступени получают отдельные комнаты, – смутно намекнула Маша, сама не представляя себе этих причин. – Конфеты у меня видела? Брат казначей и брат иерей подарили. За службу.

Упоминание о старших братьях сильно подействовало на великаншу.

Извини, – забормотала она. – Я не подумала… Я не хотела!

Ничего-ничего, скоро все сама узнаешь. Старайся, сестра, преподобного увидишь! – подбодрила ее Маша.

Проводив Олю до ее кельи, она вернулась к себе и проверила маячки. Крохотные клочки бумаги, зажатые один под крышкой чемодана, другой в дверце стенного шкафа, оказались на месте. А из коробки пропала конфетка. Это совсем успокоило Машу: так не шпионят.

Ночь еще не кончилась, и она решила, что успеет обследовать чердак.

Глава XVI НОВЫЕ НАДЕЖДЫ И РАЗОЧАРОВАНИЯ

У дома, вырубленного в скале, не могло быть настоящего чердака. Если нет крыши, то какой чердак? Просто лишний этаж, только без окон. И вела на него дверь, а не люк, как обычно на чердаки.

Вот в этой двери Маша увидела первый на базе замок.

Учеников Укропольской средней школы такие мелочи не останавливают. Умение вскрывать замки они оттачивают класса с пятого. А все из-за необъяснимой привычки учителей запирать двери на черную лестницу, где так здорово списывать, курить и травить анекдоты. Машу эти прелести школьной тусовки не интересовали (разве что анекдоты иногда), но с кем поведешься, того и наберешься. Так что старый врезной замок задержал ее секунд на двадцать – три нажима вынутой из волос заколкой.

Войдя на чердак, она заперла за собой дверь и остановилась. Когда уходила яхта Петровича, где-то здесь топал прожекторист. Неизвестно, какие порядки на базе: то ли он посветил Петровичу и ушел спать, то ли обязан дежурить до утра.

Было темно и тихо.

Осмелев, Маша чиркнула зажигалкой. В оранжево-голубом трепещущем свете из тьмы проступила скальная стена с грубыми насечками от механической пилы. Сейчас Маша была прямо над своей кельей и могла сравнить размеры: келья – шагов семь в длину, и стена почти такой же толщины. Однако!

Колесико зажигалки быстро нагрелось и стало жечь палец. Боясь, что начнет оплавляться пластмасса, Маша погасила огонек и пошла вдоль стены на ощупь. Странно: по ее прикидкам уже пора было наткнуться на прожектор… Она посветила остывшей зажигалкой – ничего.

На цементном полу мусорили, видно, не один год. Тут и там попадались окурки, и Маша тихо радовалась, что кто-то нарушает порядки в семействе папы Сана. Несколько раз она поднимала окурки, надеясь, что они подскажут, в какой географической точке находится база. «Мальборо», «Кэмел», опять «Мальборо»… Эти сигареты продают по всему миру.