— Держите документ — Козловский.

— Почему Козловский?

— Чтобы легче было запомнить. По ассоциации с прежней фамилией.

В паспорте на имя Козловского была вклеена фотография Баранникова. Только чуть более молодого. Другой фотографии при просмотре его семейного альбома я не нашел.

— Ну что, перебираемся в самолет?

— Я ничего не понимаю. Кто вы? Что вам от меня нужно? Откуда паспорт? С моей фотографией. Я никуда не полечу, пока вы со мной не объяснитесь.

— Не полетите?

— Нет.

— Ну хорошо. Тогда я не настаиваю. Тогда мы вернемся обратно, — и я шагнул от стойки регистрации в глубь зала.

— Нет, — вскричал Козловский-Баранников. — Нет!! — И лицо его исказила гримаса страха.

Нет, все-таки тюрьма ему чем-то не нравилась. По крайней мере нравилась меньше, чем поданный на взлетную полосу самолет.

— Ладно, я скажу вам то, что вы хотите от меня услышать. Я не преступник и не следователь. Я нечто среднее. Вы мне нужны как специалист, быть может, единственный в своем роде. Когда вы выполните свою работу…

Козловский-Баранников напрягся.

— Я отправлю вас за границу. В любую страну, которую вы выберете на карте мира. Я не хочу, чтобы ваш талант загиб где-нибудь вблизи параши. Вы заслуживаете большего. Возможно, спасая вас, я делаю одолжение цивилизации. Персонально мне, как вашему спасителю, это еще придется доказать. Докажете — ваше счастье. Нет — отправлю обратно на нары. Потому что помогать непризнанному гению — это одно. А сбежавшему зеку — совсем другое. И совсем по-другому оценивается обществом. Так что у вас есть самые прямые стимулы для ударного труда. Вы все поняли?

Козловский-Баранников судорожно кивнул.

— Тогда, надеюсь, мы больше к этой теме не возвращаемся.

Глава 46

— Ну что, потрудимся во славу отечества?

— Потрудимся, — ответил Александр Анатольевич. — Нам не привыкать.

— Так потрудимся? Или как? — громко повторил я.

— Конечно, конечно, — закивал Козловский-Баранников. — Что надо делать?

— Все то же самое, что вы делали раньше. Только с большей пользой для народа. Ломать буржуинские коды. Справитесь?

— Я постараюсь.

— Вы уж постарайтесь, а то на Севере зимы холодные, а телогрейки худые, — напомнил я и тут же пожалел о том, что сказал.

— Хорошо, хорошо. Я сделаю все, что в моих силах. Я сделаю…

Похоже, с шоковой педагогикой пора заканчивать, пока я взамен грамотного «взломщика» не получил ни на что не способного истерика.

— Ладно, работайте и ни о чем таком не думайте. Не будет больше в вашей биографии тюрьмы. При любом исходе не будет. Вы свое отсидели. Амнистия! Александр Анатольевич, давайте первый телефон.

Запрос — отказ.

Запрос — отказ.

Запрос — отказ.

Пауза.

Отказ.

Запрос — пауза — пауза — и первая цифра

Есть первая цифра!

— Как он это делает? — спросил я единственного бывшего под рукой консультанта.

— Вам подробно или доступно? — уточнил Александр Анатольевич.

— Доступно.

— Тогда представьте замок. С единственным закрывающим его кодом. Чтобы его открыть, надо перебрать тысячи комбинаций цифр. Что в принципе невозможно. Или…

Я пожал плечами.

— Или сломать его механизм.