Именно «епархиальный» вопрос — а вовсе не нарушение канонов избранием Митяя — заставил Дионисия после возвращения из Москвы в Нижний Новгород поспешить в Константинополь, куда он прежде уже обращался с жалобами на московский произвол.

У черты проклятия

Выступление Дионисия поставило великого князя Дмитрия Ивановича в сложное положение. Оставить выходку суздальского владыки без последствий значило бы открыть двери для других недовольных. Отправив Дионисия в темницу, князь тоже не решил вопроса. Арест епископа в принципе был тяжким нарушением канонов, наказанием которому служило отлучение от церкви. Московского князя тут же стали осаждать покровители и единомышленники суздальского владыки, требуя его освобождения. Среди них был и игумен Сергий Радонежский. Он рассматривал нарушение канонов как причину Божьего гнева на Русскую землю и потому был тверд в своих требованиях. В этой обстановке держать владыку в темнице было хлопотно и бессмысленно. Но и освобождение его просто так, без последствий, выглядело нелепо. И тогда какой-то умный человек посоветовал великому князю создать видимость сделки: Дионисий выходит на свободу по просьбе и под поручительство Сергия Радонежского. Все участники этой сделки — кроме, может быть, святого Сергия — хорошо понимали ее театральный характер. Но это был более или менее пристойный выход из непристойного положения.

Как долго Дионисий пробыл в темнице и когда он вышел на свободу? «Повесть о Митяе» представляет дело так, что всё произошло очень быстро. Но это очередной литературный прием, усиливающий динамизм повествования. В действительности Средневековье не любило спешки в серьезных делах. Скорее всего, великий князь освободил Дионисия только тогда, когда его протест потерял всякий смысл. А это случилось, когда в Москве приняли решение отказаться от идеи великорусской автокефалии и попытаться обычным порядком добыть для Митяя митрополию Киевскую и всея Руси.

Когда произошла «смена вех»? Ответ на этот вопрос подсказывает ярлык хана Тюляка (ставленника Мамая), выданный митрополиту Михаилу (Митяю) 28 февраля 1379 года (259, 582). В условиях «розмирия» князя Дмитрия Ивановича с Мамаем и прекращения выплаты ордынского «выхода» обращаться к Мамаю за ярлыком московский автокефальный митрополит Михаил (Митяй) мог только в случае крайней нужды. Таким случаем мог быть только проезд митрополита с его свитой через владения Мамая по дороге в Константинополь. Иначе говоря, решение о поездке Митяя в Константинополь было принято. Не имея возможности ехать по Волге через Нижний Новгород или западным путем, через Литву, Митяй обратился к Мамаю за ярлыком, который в данном случае должен был играть роль своего рода «пропуска», «охранной грамоты». На составление запроса и его доставку из Москвы в ставку Мамая по зимним дорогам ушло полтора-два месяца. Таким образом, «смена вех» в московской церковной политике произошла в самом конце 1378 года. Примерно тогда же и вышел на волю из московской темницы суздальский владыка Дионисий.

С возвращением Митяя в рамки традиционной русско-византийской системы отношений протест Дионисия становился «прошлогодним снегом».