«Обе свадьбы игрались в Коломне — этим обозначалась решимость Москвы отстаивать за собой рязанский в прошлом город, захват которого в начале века Рязань не признавала» (191, 52).

В этой связи и последующее возвышение коломенского попа Митяя — княжеского духовника, печатника и нареченного митрополита — можно рассматривать как своего рода «поклон» Москвы в сторону Коломны. Безусловно, стремительная карьера земляка была предметом гордости коломничей. В свою очередь, и Митяй не забывал своей «малой родины», доверял важные посты ее представителям. Став после смерти Алексея фактическим главой Великорусской митрополии, Митяй сделал своим главным помощником, своей «правой рукой» коломенского епископа Герасима. Можно с уверенностью полагать, что и каменное строительство в Коломне велось под наблюдением и покровительством Митяя.

Белый камень

В качестве наместника Митяй получил доступ к митрополичьей казне, сильно пополнившейся стараниями домовитого святителя Алексея. Естественным желанием княжеского фаворита было отблагодарить Всевышнего, ниспославшего ему, бедному сельскому попу, такую судьбу. Лучшей благодарностью могло стать возведение большого храма у себя на родине. Заметим, что так поступали все русские фавориты — от Шигони-Поджогина и Басманова до Меншикова и Разумовского.

К этому времени в Коломне уже имелся небольшой каменный собор, построенный около середины XIV столетия в связи с открытием Коломенской епархии. Но его скромные размеры и неказистый вид заставляли искать более впечатляющих образов.

Душеприказчиком митрополита Алексея и главным хранителем его казны был великий князь Дмитрий Иванович. Митяю удалось увлечь порывистого Дмитрия своим проектом постройки в Коломне небывалого по размерам каменного кафедрального собора. Дмитрий имел и личные мотивы заинтересоваться предложением Митяя. Военные кампании, которые, конечно, представляли в Москве как великие подвиги юного князя Дмитрия, — «Суздальщина», «Литовщина», тверская война и наконец «розмирие» с Ордой и битва на Воже, требовали подобающего монумента в виде храма из белого камня.

Идея о постройке белокаменного храма-памятника в честь успехов Москвы в эти годы, что называется, «витала в воздухе». Поначалу храм предполагали возвести в Москве. Но в плотно застроенной столице единственным местом для такого монумента мог быть один из пригородных монастырей. И храм-памятник был заложен в излюбленном князем Дмитрием Симоновом монастыре.

Летописи почему-то умалчивают о закладке собора в Симоновом монастыре. Единственным указанием на сей счет служит сообщение Симеоновской летописи под 6913 годом (1404/05) о завершении строительства.

«Тоя же осени октября 1 (праздник Покрова Богородицы. — Н. Б.) священа бысть церковь камена на Симанове, Успение Святыа Богородица, юже основа Феодор архимандрит, а съвърши ю князь великии Василеи Дмитриевич, а священа по первом основании в 26-е лето» (45, 151).

Похоже, что летописец на сей раз был пунктуален в хронологических подсчетах. Если собор был заложен весной 1379 года, то 25 лет этой дате исполнилось весной 1404 года. Далее пошло 26-е лето. Осень 1379 года, а конкретно день освящения собора (1 октября) точно соответствует указанию летописца «в 26-е лето».

История Успенского собора в Симоновом монастыре вырисовывается следующим образом. Основателем монастыря в Старом Симонове был Сергий Радонежский, а первым игуменом — его племянник Феодор. Решение о постройке мемориального храма-памятника в честь Успения Божьей Матери в Новом Симонове было принято осенью 1378 года, вскоре после битвы на Воже.