|
Первый — это ересь стригольников, распространившаяся в Новгороде в эти годы. Вероятно, по просьбе владыки Алексея Стефан выступил с обличительными речами против еретиков. Его образованность и красноречие отвечали сложности задачи: еретики славились начитанностью в священных текстах. Сохранившееся до наших дней послание Стефана Пермского против еретиков представляет правила и «виды оружия» этого своеобразного словесного турнира.
Второй вопрос, который два иерарха обсуждали за плотно прикрытыми дверями владычных покоев, сводился к тому, как быстро и безболезненно собрать на Русском Севере те самые 5 тысяч рублей, которые Новгород обещал выплатить великому князю Дмитрию Ивановичу. Уроженец Великого Устюга и воспитанник Григорьевского затвора в Ростове Великом, близкий друг Сергия Радонежского и протеже великого князя Дмитрия Ивановича, Стефан, безусловно, был энтузиастом московского дела — «собирания Руси». Уже сам факт создания Пермской епархии во главе с «московским» владыкой был отрадным для Москвы. Воцерковление пермяков помогало москвичам, в том числе и в их борьбе с новгородцами за пушные богатства бассейна Вычегды. С позиций московского (а значит, и общерусского) интереса Стефан Пермский вел переговоры с владыкой Алексеем, который был столь же сильным защитником интересов Великого Новгорода. Источники не сообщают о том, насколько успешной оказалась миссия Стефана Пермского в Новгород. Но судя по тому, что местом его последнего упокоения в 1396 году стал собор придворного Спасского монастыря в Московском Кремле, потомки Ивана Калиты по достоинству оценили бескорыстную службу «человека из огня» — епископа Стефана Пермского.
Что было дальше?
Итак, князь Дмитрий добился своего в тяжелой борьбе с Великим Новгородом. Вероятно, эта победа стоила ему немалых усилий. Но она свидетельствовала о том, что утраченное могущество понемногу возвращается к внукам Ивана Калиты. Что касается Новгорода, то великий город, уладив отношения с Москвой, продолжал жить своей беспокойной жизнью. В 1387 году новгородцы, опасаясь неведомо кого, «копаша вал около Торговой стороне» (18, 381). В том же году на западной границе своих владений, близ дороги на Псков, они поставили каменную крепость Порхов. Похоже, новгородцы не слишком доверяли дружелюбию своего «младшего брата»… В следующем, 1388 году почти весь год новгородцы обсуждали важнейшее событие: добровольную отставку престарелого владыки Алексея, занимавшего кафедру без малого 30 лет (1359–1388), и выборы его преемника. Путем жеребьевки из трех кандидатов был избран один — игумен Спасо-Хутынского монастыря Иоанн. 7 мая 1388 года, на праздник Вознесения, он был торжественно введен в дом Святой Софии. Утверждение названного новгородцами кандидата на кафедру было прерогативой митрополита всея Руси. Занимавший кафедру митрополит Пимен был постоянно занят хлопотами о своем утверждении в патриархии. Дело сильно затянулось. А между тем Новгород остро нуждался в авторитетном архипастыре, способном примирить враждующие аристократические кланы. Осенью 1388 года город охватила очередная боярская смута, сопровождавшаяся погромом дворов и массовыми драками. Наконец 8 декабря 1388 года нареченный владыка выехал из Новгорода в Москву и 10 января 1389 года прибыл в столицу Русской церкви. Митрополит Пимен, собиравшийся в очередной вояж в Константинополь, поспешил закрыть новгородский вопрос и получить положенные дары и подношения. В воскресенье 17 января 1389 года Пимен в сослужении епископов Даниила Звенигородского, Феогноста Рязанского, Саввы Сарайского и Михаила Смоленского поставил Иоанна архиепископом Новгородским и Псковским (42, 94). Отдав положенные благодарности и справив пиры, новопоставленный владыка отправился восвояси. В воскресенье 8 февраля 1389 года Новгород торжественно встречал своего нового архипастыря. |
