— Покажи мне, что надо делать, и я сама отрегулирую.

Морин поспешно встала, и Алан увидел, как порозовели ее лицо и шея. Она чувствовала то же самое, что и он.

— Поворачиваешь вот этот винт.

Морин нерешительно потянулась к винту, Алан начал приподниматься, и на полпути руки их встретились.

Не в силах больше сдерживаться, он крепко взял Морин за плечи и заглянул ей в лицо. В ее глазах он прочитал то же желание, которое снедало его все эти дни. Забыв обо всем, он прикоснулся губами к ее теплым нежным щекам, длинной стройной шее, душистым волосам. Он провел руками по ее плечам, обнял за талию, привлек к себе.

Морин быстро дышала, прикрыв глаза и положив ладони ему на грудь. Ей казалось, что она несется куда-то в бешеном водовороте, колени подгибались, мысли путались. Сейчас она могла думать только о его горячих ладонях, проникающих под тонкую блузку, скользящих по ее талии, бедрам, нежно касающихся груди, от чего все тело содрогалось в сладкой судороге.

Но она не должна поддаваться… Почему-то не должна… Морин точно помнила, что приняла такое решение — совсем недавно, всего час назад.

— Не надо, Алан…

Язык не слушался ее, и слова давались с трудом, словно она разговаривала под водой.

Морин попыталась оттолкнуть его, и Алан наконец-то поднял голову. Глаза его потемнели от страсти, ноздри раздувались.

— Почему? — спросил он хрипло.

— Это ни к чему, Алан. Это нехорошо.

Она сама не верила себе. Если Алан захочет, если он поцелует ее снова, она с готовностью сделает все, о чем он ее попросит, даже отдастся ему прямо здесь, на своем новом рабочем столе.

Но Алан не попросил ни о чем. Несколько мгновений он просто молча смотрел на нее, играя желваками. Потом разжал руки и отступил в сторону.

— А мне показалось, что очень даже неплохо, — произнес он наконец, иронически глядя на Морин.

— Может быть, и неплохо, но не здесь, не в офисе. Боюсь, ты очень быстро меня уволишь, если я начну срывать тебе работу таким образом.

Алан невольно усмехнулся.

— Возможно, ты и права.

— Мы должны взять себя в руки, — сказала Морин просительно. — Все это… пугает меня.

— Но почему?

Она опустила глаза под его вопросительным взглядом.

— Ты боишься меня?

— Нет, что ты, — заторопилась Морин. — Я знаю, что ты не сделаешь мне ничего плохого.

Но признаться в том, что она боится собственных чувств, Морин была не в состоянии. Она привыкла к тому, что всегда могла контролировать свои эмоции. А тут одного прикосновения Алана было достаточно, чтобы забыть обо всем на свете и полностью подчиниться ему… и своему телу.

Алан смотрел на нее так внимательно, словно пытался прочитать в ее глазах то, что не было сказано. Несколько секунд она выдерживала этот взгляд, потом, густо покраснев, отвернулась. Глубоко вздохнув, он отошел к своему столу.

— Ну хорошо. Уговорила. Тогда постараемся держаться друг от друга подальше. И займемся наконец работой.

— Постараемся. Займемся.

Морин кивала головой, испытывая облегчение и одновременно разочарование. Алан так легко отказался от нее.

Она довольно быстро отрегулировала стул и снова уселась за машинку, бросив последний взгляд на Алана. Но он уже листал какие-то бумаги и не обращал на нее никакого внимания. Тогда и Морин углубилась в письма.

Когда часы пробили полдень, она удивленно вскинула голову. Неужели три часа пролетели так незаметно? Алан откинулся на спинку стула, потирая глаза. Морин впервые обратила внимание на то, какие у него красивые длинные пальцы. Как у музыканта, а вовсе не как у бизнесмена.