Доктор Уистлер рассказал забавную историю <...> о докторе Кейусе, том самом, что основал Киз-колледж (Кейус-колледж, Кембридж. — А. Л.). Будто бы в глубокой старости доктор Кейус питался одним женским молоком и, покуда пил молоко злой, сварливой женщины, и сам был злым и сварливым; когда же ему посоветовали отведать молока женщины добродушной и терпеливой — сделался добродушен и терпелив, что в его возрасте случается весьма редко. Вот что значит правильное питание, — к такому выводу мы пришли. Беседа получилась необыкновенно интересной, и я подумал: если почему-либо лишусь места, то буду свободен и смогу наслаждаться обществом сих джентльменов. 21 ноября 1667 года

<...> Здесь подобралась отличная компания, и я изъявил желание сесть подле доктора Уилкинса, сэра Джорджа Энта и других, кого я высоко ценю. Разговор зашел о нескольких вещах, и доктор Уилкинс, заговорив о всеобщем языке, о чем у него в самом скором времени должна выйти книга, разъяснил мне, что человек создан для общества, ибо изо всех живых существ наименее способен себя защитить, и, в отличие от зверенышей и птенцов, наши дети совершенно беспомощны; если не подсунуть им сосок, они не в состоянии сами найти его и умрут, если мать не придет им на помощь. Говорит, что если бы не речь, человек был бы существом весьма жалким. 30 ноября 1667 года

ПРЕДРАССУДКИ

В Хилл-хаус в Чаттеме, где я никогда не бывал прежде. Дом весьма недурен, равно как и висевшее по стенам оружие. Отлично поужинали и поздно легли спать. История сэра У-ма (Баттена. — А. Л.) о том, что его предшественник, старый Эджбороу, недавно скончался и теперь дух его является в моей комнате, несколько меня смутила, но не особенно, ибо я принял это за шутку. Итак, я лег спать в покоях казначея около трех ночи и, вскоре после того проснувшись, увидал при свете луны, что моя подушка, которую я сбросил во сне, стоит на полу стоймя, что, признаться, вывело меня из равновесия. Но со временем сон победил страх, и я проснулся поздним утром от треска поленьев в камине и от запаха жидкой овсянки. 8-9 апреля 1661 года

В полдень — к лорду Крузу, где обедал некий мистер Темплер (человек любопытный и, как кажется, весьма достойный); пустившись в рассуждения о змеях, поведал нам, как на Ланкаширской пустоши они питаются жаворонками, делая это следующим образом: заметив, что жаворонок поднялся высоко в небо, змеи ползут на то место, которое находится в точности под ним, после чего задирают голову как можно выше и выпускают в птицу яд, — как бы то ни было, жаворонок начинает, кружась в воздухе, падать вниз и попадает прямиком в пасть змеи, что представляется мне чрезвычайно странным. 4 февраля 1662 года

Капитан Меннз и другие капитаны, сидевшие с нами за столом, сообщили мне, что негры-утопленники становятся белыми и что черная их кожа после смерти светлеет, о чем я слышу впервые. 11 апреля 1662 года

За обедом и после оного долгое время говорили о привидениях, их происхождении и коварстве, а также о том, способны ли они оживлять мертвецов, к чему, равно как и к существованию духов вообще, господин мой лорд Сандвич отнесся весьма скептически. Говорит, что единственное привидение, в которое он поверил, был уилтширский дьявол, о коем в последнее время много разговоров и который известен тем, что громко бьет в барабан. О нем немало пишут, и, кажется, весьма достоверно. Но мой господин заметил, что хоть и считается, что уилтширский дьявол отвечает на любую мелодию, которую ему играют, ему он, как ни старался, подыграть не смог, что вызывает подозрение в его существовании — и, как мне представляется, аргумент этот здравый. 15 июня 1663 года

После завтрака (в Вулидже. — А. Л.) мы с мистером Каслом двинулись пешком в Гринвич и по пути встретили цыган, которые по обыкновению предложили предсказать судьбу. В конце концов я согласился, и цыганка, как водится, наговорила мне множество самых заурядных вещей, однако предупредила, чтобы я поостерегся Джона и Томаса, ибо они хотят причинить мне вред.