На звук открываемой двери я не отреагировал.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Голос крестного звучал участливо. — Что он тебе сделал такого, что это стоило мальчику сломанного носа, нескольких ребер и ушибов внутренних органов: печени, селезенки. Ведь это не в первый раз?

— Нет, не в первый. Что ты хочешь от меня услышать? Я не собираюсь оправдываться. Он сам виноват. — Я даже не поднял головы.

— Он приставал к тебе?

— Это неважно, правда, неважно. Надеюсь, сейчас до него дошло.

— Что именно дошло?

— Крестный, это, правда, уже неважно.

— Ладно. Я думаю, что он заслужил все эти побои. Все-таки Эйвери несколько жесток.

— Отмороженный на всю голову псих, ты это хотел сказать?

— Ну у тебя и сравнения. В любом случае, я не могу оставить это происшествие без наказания. Надеюсь, ты это понимаешь?

— Понимаю. Давай, мне нужно что-то помыть, почистить?

— Нет. Я думаю, что небольшое патрулирование вместе с Хагридом сегодня вечером пойдет тебе на пользу.

— Когда выходить?

— Да прямо сейчас.

— Хорошо.

Я встал и, не говоря больше ни слова, вышел из класса.

По дороге к Хагриду я заскочил на кухню и прихватил у эльфов большущий круг колбасы. Что-то мне сильно захотелось есть.

Хагрид встретил меня дружелюбно. Он вообще хорошо ко мне относился. Постоянно в гости зазывал, пытался своими жуткими кексами угостить. Приветы от Арагога передавал. Мы встретились на крыльце его хижины, Хагрид был вооружен огромным арбалетом.

— Значится так, ты пойдешь по тропинке, где-то с милю. Затем поворачивай назад и свободен. — Хагрид улыбался в бороду. — Здесь, значится, на энтой тропке давно никакого зверья не видно было.

Я удивленно посмотрел на него, да, жуткое какое наказание. Потом, пожав плечами, пошел по тропе, жуя на ходу колбасу.

Пока шел, я вспоминал встречу с Милтоном, которая состоялась на мой день рожденья. Отмечали, как всегда, скромно: я, Альбус, Эван, Филипп и Милтон. Как я понял, Алекса пригласил крестный. Во время празднования решалась моя судьба. Фил с Эваном встретили предложение Милтона довольно благосклонно. Единственное, на чем настаивал Филипп, это отложить занятия актерского мастерства на лето, мол, есть у него некоторые мысли.

Вообще у меня создалось впечатление, что они понимают гораздо больше моего о предстоящей мне работе.

— Мрр…

Мои размышления прервал звук, раздавшийся за спиной. Я оборачивался медленно, стараясь не делать резких движений. Значит, зверья здесь нет, да, Хагрид?

На середине тропы стояла молодая мантикора и с любопытством смотрела на меня.

— Мрр…

Хвост, заканчивающийся скорпионьим жалом, пришел в движение.

— Ой, мама! — Я попятился.

Кошка прижала к голове уши с забавными кисточками. И тогда я побежал. Я, наверное, поставил мировой рекорд по бегу с препятствиями и залезанию на огромное дерево.

Все действо заняло у меня секунд пятнадцать, не больше. Удобно устроившись на ветке, я посмотрел вниз. К дереву подскочила мантикора.

— М-р-р, мяу. — Мне показалось, что в голосе хищницы прозвучали нотки обиды.

В учебнике по уходу за магическими существами было написано, что мантикоры не летают, несмотря на наличие у них крыльев, и не лазают по деревьям. Поэтому я несколько расслабился и приготовился ждать, когда киске надоест меня караулить, ну или когда придет Хагрид и отгонит тварь.