Но всему приходит конец. В частности, моему терпению.

В тот день эти «любимцы» своего факультета решили действовать моими методами. Исподтишка попытались элементарным огневым заклинанием взорвать зелье в моем котле. Глупо, но у них могло бы получиться, а я терпеть не могу, когда у меня что-то взрывается.

По предварительному договору со Слагхорном, я варил противоожоговое зелье своей собственной модификации, отличающееся от школьной программы. Оно было простым, но довольно капризным, нестабильным и не терпело высоких температур. Взрыв этого зелья мог, как минимум, разрушить весь класс зельеварения. Отличительная особенность приготовления этого зелья заключалось в том, что присутствие огня под котлом требовалось только на первом этапе, и то температура не должна была превышать сорока градусов и, не более чем на десять минут. Все остальное время оно кипело за счет высвобождения собственных резервов, благодаря перу феникса. Я вяло помешивал уже почти готовую субстанцию, когда за спиной послышался шепот:

— Наш Нюньчик забыл зажечь горелку под котлом. Давай ему поможем, — я краем глаза отмечаю несущийся прямо к моему котлу маленький огненный мячик. Взмахом руки я заставил его рассыпаться вполне безобидными искрами.

И вот тут я, совершенно неожиданно для себя, понял, что начал звереть. Это была чистая обжигающая меня изнутри ярость, требующая выхода. Откровением для меня явилось то, что я понял: на кой мне вообще сдался этот мотоцикл? «Да гори все синим пламенем!» — прошипел я, медленно поворачиваясь к этим неудачникам. Повернуться до конца я не успел. Видимо моя сила, которая буквально рвалась из меня, посчитала брошенную мною фразу как руководство к действию. В котле Поттера и Блэка весело заплясало пламя, которое было почему-то ярко синего цвета. От неожиданности я взял себя в руки и пинком загнал свою силу обратно. Похоже, никто не заметил всплеска Тьмы, во всяком случае, профессор Слагхорн даже не почесался.

В этот момент в котле начало происходить что-то совсем необычное. Язычки пламени стали сформировываться в тяжелые черные жгуты, которые, взмыв вверх, потянулись ко всем ученикам. Я даже не заметил, как автоматически поставил щит. Он был индивидуальным, я просто не успевал растянуть его на весь класс.

А профессор молодец, быстро среагировал. Он поставил двойной щит: первым закрыл детей, а вторым накрыл котел непроницаемой сферой. Так, нужно стрясти с него формулу второго щита, я такого еще нигде не встречал, полезное заклятье, может пригодиться. Следующим небрежным жестом он убрал из котла Это. Впервые за все время моего обучения я видел, что профессор Слагхорн не улыбается. А вылетевшей из его рта ругани позавидовал бы любой портовый маггловский грузчик. Какой слог, какие эпитеты. С трудом отвлекшись от восхищенного внимания его речи, я вычленил из нее следующее: то, что Блэк дебил — была лишь констатация факта, а вот то, что зелье, содержащее лапки тарантулов реагирует подобным образом на любой магический огонь — это было для меня новостью. Так же я понял, что Слагхорн видел, как Блэк выпускает из своей палочки огненный шарик, но не заметил, куда этот шарик в итоге попал (а вот нечего палочкой в классе зелий размахивать, я бы на месте профессора вообще запретил палки доставать на уроке). И если бы Блэк попал им в любой котел, находящийся сейчас в классе, итог был бы похожим. А пришел профессор к выводу, что шарик благополучно осел в котле самого Блэка.

Также для себя я отметил, что моя сила способна подстраиваться под существующие обстоятельства, и мне даже не требуется при этом четко формулировать задачу. А вот это уже хуже, как бы проблемы Контроля не застали меня врасплох раньше, чем это планируется.

Я также понял, что за урок можно потерять сто пятьдесят баллов.