Собственно, «Поппи» как-то плавно из лексикона Драко перешло в наш, и теперь по-другому её никто не зовет.

А все это произошло потому, что эти обнаглевшие Малфои первыми забыли о том, что я не являюсь крестным Драко.

Вначале мне его оставляли на день, затем на недели. Когда ребенку исполнилось четыре года, мы неожиданно обнаружили, что он поселился у меня в апартаментах в Хогвартсе. Почти все студенты считали, что это мой ребенок. Но ведь у меня не может быть белобрысого пацана!

Собственно, он проводил в Хогвартсе шесть месяцев из двенадцати, постоянно кочуя вместе со мной в Отдел Тайн, домой, во Францию. Правда, когда мы впервые приехали к Филиппу в гости, они с Эваном сначала шарахались от него, а потом ничего — привыкли. А так как я не мог все время находиться рядом с ним, очень уж у меня плотное расписание дел на день, все вышеперечисленные члены нашей большой сумасшедшей семьи сдавались этому мелкому чудовищу в аренду поочередно.

На остальные шесть месяцев о нем вспоминали его родители.

Теперь перед нами стояла очень сложная задача: как за короткий промежуток времени приучить его обращаться к нам на «вы», не забывая добавлять профессор.

— Мистер Малфой, теперь вы являетесь студентом нашей школы. И вы должны по возможности забыть про то, что вообще с нами знакомы, и называть уважительно, прибавляя наше звание профессоров.

— Тикань, ты перегрелась? — недоверчиво произнес Драко.

— Профессор МакГонагалл.

— Дамби, она что несет?

— Директор Дамблдор, мой мальчик, — вежливо поправил его Альбус.

— Крестный?

— Драко, сколько тебе можно повторять, я не являюсь твоим крестным. И так меня называть не нужно. С сегодняшнего дня я являюсь твоим деканом и твоим профессором зельеварения. И называть меня нужно исключительно профессор Снейп.

— Я не понял, вас всех Империусом накрыло? — со слезами в голосе пробормотал ребенок.

— Откуда ты знаешь про Империус? — мгновенно взвилась Минерва.

— Папа показал, — Драко, сам того не зная, сдал Люциуса с потрохами.

— У меня с твоим папой будет отдельный разговор, — этот придурок получит от меня по первое число. Это додуматься нужно, перед маленьким ребенком такими заклятиями швыряться. — Но давай вернемся к нашим проблемам.

И мы продолжили этот театр абсурда.

В общем, в пятнадцать минут мы не уложились. Как и в час. Собственно, как и в два. Через два с половиной часа долгих уговоров, угроз, слез и истерик, мы, наконец, вспомнили, что он слизеринец. А что больше всего уважают слизеринцы? Естественно, заключать четко продуманные, взаимовыгодные сделки. В итоге, мы сошлись на обобщенном «профессор» с его стороны исключительно для всех преподавателей, без уточнения имен. В свою очередь с нашей стороны должно было осуществляться следующее: еженедельное поступление в его гостиную новой банки с лимонными дольками (он действительно ел эту гадость, единственный из всех, кого я знал, за исключением Альбуса); индивидуальные ежедневные занятия трансфигурацией с МакГонагалл (потому что ему приспичило в одиннадцать лет стать анимагом); с Флитвика он получил воскресные занятия дуэлингом; со Спраут этот меленький шантажист взял обещание (четко продуманное и магически заверенное) о поставке ингредиентов для его домашней лаборатории. Список, который он шустро нацарапал на первом попавшемся ему в руки пергаменте, включал не менее ста наименований. Пергамент, который схватил Драко, был моим учебным планом на ближайшее полугодие для младших курсов, который долго и кропотливо составляла за меня МакГонагалл. Похоже, кому-то сегодня опять придется много писать.

Я же показал себя истинным слизеринцем, достойным звания декана этого непростого факультета, потому что с меня он не стряс ничего, кроме разрешения гулять после отбоя с этой его ужасной собакой.