|
На один раз только. У меня есть такое право. Что я, мол, могу раз в тысячу лет своего существования менять правила. Я не хочу, чтобы вы копались у меня в сети заклинаний. Я же разумный артефакт, да что же вы за живодеры-то такие?!
И мне в руки спланировал свиток, что Кубок такой-то, сделанный тем-то, обязуется расширить число участников до количества четырех человек на добровольной основе без выгоды для себя или других лиц.
— Подпись свою поставь, что являлся свидетелем моего добровольного порыва и что мне никто не угрожал, — ровно проговорил Артефакт.
Я, вытащил кинжал и каким-то, уже привычным жестом, проколол палец и поставил отпечаток моей крови на пергамент.
Свиток тот час вырвался у меня из рук и нырнул снова в Кубок.
— Давай бумажку с именем.
— Альбус, что нам писать? Он же все равно будет выбирать между сильнейшими? — я посмотрел на крестного.
— Северус, ты начальник Отдела Тайн или нет? У тебя всегда есть право вето на заключение кого-то в Азкабан. Пиши свое имя — ты же был учеником Николаса Фламеля? Был. А сильнее тебя, там точно никого не будет.
Я кинул бумагу. Ничего не произошло. Кубок выполнил свои условия.
А я впервые пошел на должностное преступление. Надо же когда — нибудь начинать. Я грустно улыбнулся. Потом пристально посмотрел на Кубок и вспомнил о фразе, которую он проронил недавно.
— Ты сказал, что ты боевой артефакт?
— Ну, сказал.
— Для чего ты был создан на самом деле?
— Для защиты. Я могу создавать и держать защиту — надежную и крепкую довольно долгое время. А что? — в голосе Кубка прозвучали заинтересованные нотки.
— Да так, ничего. Поможешь, если что?
— А то! Для того меня и создали, чтобы хорошим людям помогать.»
— Слушайте, а зачем все это вообще нужно было? — раздался неуверенный голос Гарри.
— Пророчество. Оно истинное оказалось, даже статуя Тайны это подтвердила, — Рейнард говорил как будто скучающе. — Видите ли, Поттер, всего нельзя предусмотреть, например, нельзя было предусмотреть гибель Седрика. Стечение обстоятельств. Так же как и то, что в Школе во время битвы почему-то остались ученики, — выразительный взгляд светлых глаз, заставил вскинувшуюся было Минерву как-то сгорбиться, и горестно вздохнуть. — Мы не могли завершить все раньше, ведь вы же сами убедились, что все вело к битве за Хогвартс. Один фальшивый крестраж чего стоит.
— Но…
— Гермиона, дорогая, давай лучше послушаем, скорее всего, Сев объяснил причины принятия подобных решений. Читай, Перси.
«Перед началом пира и провозглашением участников Турнира я встретился со своей четверкой. Если судить по их довольным лицам, вчерашний вечер они провели хорошо. Один Флинт был каким-то заторможенным. Оказалось, когда мои друзья растворились в пустых коридорах замка, Тео ничего умнее не придумал, как начать слежку за Краучем. Похоже, это единственный адекватный человек в этой четверке. Флинт успел мне доложить, что из своего кабинета Барти не выходил. Из кабинета доносились голоса, его и Грюма. Потом прослушка подтвердила, что ничего особенного в этом разговоре не было. Отчитавшись, он первый зашел в зал. Я сказал Рею пару слов о том, как себя вести в кабинете для чемпионов. Он кивнул, и мы, наконец, пошли.
Пока дети ели, я размышлял о том, что крестный таки превратил еду в корм. А, как известно, любая скотина в конечном итоге начинает воротить нос от кормушки. Вот и дети практически ничего не ели уже который день. Нужно существенно пересмотреть рацион. Когда мне надоело сидеть и смотреть на вяло жующих детей, я ткнул крестного в бок, пора, мол.
Альбус встал и, погасив все свечи, подошел к Кубку. |