— Почему вы надо мной издеваетесь? — вспылил юноша.

— А я не издеваюсь. Это мысль для размышления. Перси, продолжай.

«Все это произошло первого сентября.

А третьего сентября меня ждала официальная жалоба, предоставленная гоблинами, о том, что в Хогвартсе был применен артефакт, использование которого было сугубо официально закреплено за гоблинами. Артефакт «Кровавое перо», как было сказано в жалобе, был применен Гарри Джеймсом Поттером неоднократно на протяжении одного вечера. Бумагу притащил мне мой поверенный Грипкуф. Несколько минут он не мигая смотрел на меня, затем, вздохнув, произнес:

— Северус, я прекрасно понимаю, что Поттер не мог сам достать подотчетный артефакт и не мог самостоятельно по собственной воле использовать его из раза в раз. В конце концов, это больно.

— Конечно, не мог. Поттер, несмотря на свою адреналиновую зависимость, мазохистом мне никогда не казался, — в дверях стоял Мальсибер, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки. Я кивнул ему, приглашая зайти в кабинет. Рей уселся в кресло, вытянув ноги, и продолжил. — А раз парень не самостоятельно додумался себя истязать, то вывод напрашивается только один. Амбридж, — он буквально выплюнул это имя.

Я провел руками по лицу. Я понял, что это наша драгоценная Долорес развлекается. Иногда я задавал себе вопрос: если поставить рядом Беллатрикс и Долорес, кто кого переплюнет в жестокости?

— Грипкуф, это происшествие можно как-то замять?

— В принципе, можно. Но зачем тебе это нужно?

— Пожалуйста, сделай так, чтобы решение гоблинов по поводу Амбридж было отложено на неопределенный срок. Я ведь правильно тебя понял, эта бумага всего лишь оглашение намерений? Гоблины сами решили заняться нарушительницей? А она нам пока нужна живой и относительно здоровой, к сожалению.

— На вопрос «зачем?» ответа я не дождусь, — Грипкуф не спрашивал, он констатировал факт. — Ну что же, думаю, что эту проблему можно утрясти с одним условием.

— С каким? — я говорил обреченно. Чтобы гоблины упустили возможную прибыль? Да скорее Лорд забудет о Поттере.

— Ты, именем Фолта, сейчас пообещаешь, что Долорес Амбридж получит наказание, достойное ее преступлениям.

Я внимательно посмотрел гоблину в глаза.

— Слово Фолта.

Я только что вынес смертный приговор Долорес. Потому что гоблины другой меры наказания не знают. Имею ли я на это право? Имею ли я право распоряжаться чужой жизнью? И так ли велико было преступление? Я не знаю. Тем временем Грипкуф удовлетворенно кивнул, подсунул мне несколько бумаг на подпись и удалился, оставив меня наедине с Мальсибером.

— Я не понял, что это сейчас было? — Рей выглядел недоуменно.

— Я только что пообещал, нет, не так. Я только что дал слово, что Долорес Амбридж, скорее всего, не встретит Миллениум.

— Ха, нашел проблему. Да по этой дамочке Азкабан плачет, а дементоры прогулы ей уже ставят. Это додуматься нужно, применять практически пытки на детях! Может, не будем ждать? Я ее хоть сейчас… — и Рей выразительно провел ребром ладони по горлу.

— Нет, Рей. Амбридж нужна нам, — вздохнул я и откинулся в кресле.

— Да зачем нам нужна эта коза ненормальная с ярко выраженной фобией полукровок? — Рейнард был готов взорваться.

— А ты подумай.

— Я боевик, мне не положено думать, — мне на секунду показалось, что Рей мне сейчас язык покажет, но тот лишь ухмыльнулся.

— Ты — клоун. Я сейчас тебе попытаюсь объяснить, а ты постарайся своими отбитыми на тренировках мозгами понять, — вернул я шпильку Рею.