— Так подними её и помой.

— Вот еще.

— У тебя отзывчивость мороженой репы, Люц, — я начал закипать.

Малфой все-таки соизволил поднять ложку и даже поболтал её под струей воды, а затем вместо того, чтобы положить эту несчастную ложку на стол, снова уронил её.

— Я беру свои слова обратно. У тебя отзывчивость не мороженой репы, а змеи. А мороженой репы у тебя, Люц, реакция.

— Вот что ты меня постоянно оскорбляешь? Что ты делаешь?

— Режу утку. Что ты на меня смотришь? Не смотри на меня, смотри на утку, — рявкнул я.

— Я думаю о жире.

— И в чем связь между жиром и мной? — сквозь зубы процедил я.

— Я думаю о жире, которым покрыт этот кусок. Ты уверен, что это можно есть?

— А я молчу и режу, режу и молчу…

— А зачем ты отложил этот кусочек апельсина? — чуть ли не под нож сунул свой нос Малфой.

— Чтобы украсить наш салат.

— Его что, еще украшать нужно?

— Представь себе. Еще спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки.

— Я знаю, зачем ты оставил этот кусочек утки, — равнодушно повернулся к кастрюле с яйцами Малфой.

— Нет, ты спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки, — настаивал я на своем.

— Зачем ты оставил этот кусочек утки?

— Я оставил этот кусочек утки затем, чтобы… Люциус, мать твою волшебницу! Твои яйца готовы, твои хитрые перепелиные яйца.

— Угу.

— Что «угу»? Остуди, почисти их, а затем порежь салат!

Люциус, что-то ворча себе под нос, кое-как справился с яйцами и долго рассматривал листья салата, продолжая что-то бубнить, чем раздражал меня неимоверно.

— Люциус, с салатом не нужно разговаривать, его нужно резать.

— А я, между прочим, с тобой разговариваю. Я с тобой общаюсь, а ты уже нарезаешь что-то новое.

— Люц, со стороны это выглядит так, будто ты не улавливаешь мои мысли и начинаешь разговаривать с салатом.

Получившееся в итоге блюдо выглядело вроде бы съедобно. Перед тем как начать выкладывать его на тарелки, мы с Люциусом хорошо отметили это дело.

Затем я вытащил кольцо для выкладки салатов и тарелку. Все это натаскал в этот дом Тобиас. Я несколько мгновений поностальгировал, затем, мотнув головой, принялся за выкладку. Вот это я умел делать. Получилось даже красиво. Люциус в это время сопел у меня за плечом.

— Сев, сделай мне так же.

— Сам сделай.

— Я хочу в такой же херовине.

— Сам сделай!

— Так, мне нужна посуда для кольца… где здесь посуда… посуда… Лингли, — громкий хлопок — и посредине кухни стоит один из домовых эльфов Малфоев, — принеси мне посуду для кольца… тарелку из-под кольца… тьфу… Сев, а почему мы не попросили фуршет у эльфов?

Я пару минут смотрел на него, затем бросил ложку на стол.

— Потому что мы идиоты!

— Нужно звать Рея. Мы же его день рожденья отмечаем. Да, кстати, а что мы ему подарим?

— Как это что? Эту замечательную бутылку коньяка и этот чудесный салатик, — я хихикнул и, открыв очередную бутылку виски, разлил её содержимое по бокалам.

Рея мы все-таки позвали. Правда, этот момент и то, что было после, я уже вспоминал с помощью думосбора.

Мальсибера мы вызвали с помощью Патронуса. Это, кстати, было сложно. Лань очень долго била призрачными копытами, мотала изящной головой и наотрез отказывалась выполнять мои просьбы, высказанные заплетающимся языком.