— Да. Кто будет меня учить?

— Я, — на лице у Поттера отразилось все, что он думает об этой ситуации. И зачем его учить окклюменции, спрашивается?

— Почему Дамблдор не может его учить? — вот почему ты задаешь такие нелепые вопросы мне, а, Блек? Взял бы да спросил у самого Альбуса. — Почему ты?

— Потому, видимо, что привилегия директора — поручать наименее приятные дела другим, — я все же соизволил ответить. — Уверяю тебя, я не напрашивался. — Я поднялся и направился к двери. — Жду вас в понедельник, в шесть вечера, Поттер. В моем кабинете. Если спросят — вы изучаете лекарственные зелья. Всякий, кто видел вас на моих занятиях, не усомнится, что вам это необходимо.

А дальше начался форменный цирк. Самое главное, я не удержался и проехался по Блеку с изяществом маггловского асфальтоукладчика. Мне безумно надоели его выходки, его постоянные нападки на меня и нежелание принять простую истину: Сириуса Блека никто не ищет. А если бы он поинтересовался у гоблинов, то они бы ему объяснили, что большая часть содержимого его сейфа — это извинение от Министерства.

Я припомнил Блеку всё. Припомнил даже Люциуса, в красках рассказав Сириусу, что Люц узнал его на вокзале. Малфой его действительно тогда узнал, но заметил только, что не понимает всей прелести проводов мальчика в анимагической форме. Ни обнять на прощание, ни напутствия никакого не дать. Но если у этих двоих почти родственников такой своеобразный ритуал, то кто он, Малфой, такой, чтобы судить. Мол, он, Малфой, с пониманием относится к чужим извращениям.

Сириус вскочил, мне даже показалось, что еще мгновение — и он набросится на меня с кулаками. Когда он стоял, было особенно заметно, что я невысокий и мое телосложение гораздо более хрупкое, чем у Блека. Это всего лишь видимость, создаваемая мантией. Но факт оставался фактом: Сириус был выше почти на голову и грозно возвышался надо мной, доказывая Поттеру и самому себе, что он Нюньчика может уделать одной левой.

Не вынимая рук из карманов, я с какой-то тоской думал о том, что в таком состоянии: с похмелья и с больными руками, я не смогу намеренно подставиться под удар, если все же дойдет до драки. Мое тело будет реагировать само. И что тогда? Снова память стирать всем подряд? Потому что даже у Поттера могут возникнуть совершенно ненужные вопросы о всей глубине боевой подготовки скромного учителя зелий.

Значит, самое главное вырубить Блека чем-нибудь магическим. Нужно только не пропустить момент.

Мы выхватили палочки одновременно. Между нами бросился Поттер. Я чуть сместился в сторону, чтобы не задеть мальчишку. Тот уже практически в истерике бился, а Блек, тварь бесчувственная, просто отшвырнул его в сторону, как котенка. Кажется, Поттер ударился об стол. А мне в этот момент захотелось Блека убить. Я его уже откровенно провоцировал, настолько откровенно, что это понял даже мальчик. А вот до Блека так и не дошло.

Все закончилось, когда на кухню ввалились все Уизли дружною толпой под предводительством Артура. Значит, я оказался прав насчет Нагайны. Мелочь, а приятно.

Еще раз напомнив Поттеру, что в понедельник его ждут незабываемые ощущения, я вышел из штаба Ордена. Вернувшись в Хогвартс, я застал Люциуса, старательно что-то строчившего на длинном пергаменте. На мой вопрос, а чем, собственно, мой друг занят, Малфой только отмахнулся, не мешай, мол.

Я сел в кресло и, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Я поставлю защиту на разум мальчика. Я даже знаю, что она будет из себя представлять. Что-то вроде маггловской колючей проволоки, находящейся под напряжением. Если Лорд захочет плотно обосноваться в мозгах Поттера, то шандарахнет его так, что мой Лорд надолго, если не навсегда, потеряет всякий интерес к подобным экспериментам.