— Ну что же, мальчики, приступим.

И мы приступили. Под удивленные взгляды Рея и Люца. Я долго выбирал место, где должен будет стоять Альбус, чтобы падение выглядело понатуральнее.

— Так левее, правее, вот. Вот так, ты должен стоять прямо возле парапета, напротив двери.

— Но, Сев, так меня не будет видно справа, — вносил вполне рациональные предложения Альбус.

— Да похрену, главное, чтобы Поттер тебя видел во всех подробностях.

— Тогда, если у других возникнет хоть малейшее сомнение, тебе не поверят. Том самое главное не поверит, и сорвется на твоем крестнике, — возражал мой крестный.

Я уже устал всех переубеждать, что у меня вообще нет крестника. Включая самого Драко. Иногда мне начинало казаться, что церемония обряда крещения и Паркинсон мне приснились. Ну, пусть будет крестник. Можно подумать я допущу, чтобы при мне с Драко что-нибудь сделали.

Так, вернемся к нашим баранам, точнее к одному старому, который даже из своей смерти решил сделать представление.

— Ладно, становись так, чтобы тебя со всех сторон было видно, но чтобы тебя было хорошо видно и от двери, я не собираюсь бегать за тобой по всей площадке.

Наконец Альбус встал так, что это удовлетворило и его и меня. Мальсибер с Малфоем стояли у стены и все ещё не понимали, что происходит и удивленно переглядывались. Извини Рей, но ты знаешь не всё. А сейчас для тебя будет шоковая терапия. Почву хорошо подготовили гоблины, которые по докладам Грипкуфа просто завалили тебя бессмысленной и трудоемкой работой, от которой ты чуть на стены не полез, а сейчас будет эпическая картина: твой друг, убивающий собственного крестного.

Я вытащил палочку и картинно направил её на Альбуса:

— Авада Кедавра.

Идеально зеленый луч вырвался из моей палочки и ударил Дамлдора в грудь.

У директора лишь слегка расширились глаза, и он завалился назад как марионетка, у которой обрезали ниточки. Упал он на парапет и через мгновение уже летел вниз. Молодец, мне никогда не изобразить всё настолько достоверно. От любования меня отвлек дружный крик:

— А-а-а!

— Сев, ты с ума сошел? Ты что наделал? — это орал Малфой. — Ты понимаешь, что ты натворил? Я не знаю, может у вас какие-то семейные недопонимания были, но это не причина, чтобы ты собственного крестного убивал! Ты что натворил? — Да, это нужно запомнить, очень получилось достоверно.

Я перевел взгляд на Мальсибера. Тот ничего не говорил, только выпученными глазами смотрел на то место, где только что стоял Альбус. Его губы шевелились, видимо он что-то шептал.

— Да всё нормально.

— Нормально? Это ты называешь нормальным? Так тебе нужно срочно из школы, из страны, из… — Малфою не дал договорить появившийся на лестнице Альбус.

— Ну что? Как? Мерлин бы побрал эту лестницу, я задыхаюсь, и хоть бы кто из вас подал руку пожилому человеку, — Альбус был в своем репертуаре. — Кстати, поздравляю, Авада у тебя исключительная, просто безупречная.

— А скажи мне, пожилой человек, — я подошел к двери и, протянув руку крестному, практически втащил его на площадку, — ты в какой момент своей долгой и, безусловно насыщенной жизни, разучился левитировать? Или ты посчитал, что от того, что ты пробежал бегом такое расстояние, твое появление будет выглядеть наиболее эффектно?

— Сев, — вдруг озабоченно проговорил Альбус, глядя куда-то ко мне за спину. — По-моему мальчикам нехорошо.

Я обернулся, Рей сидел прямо на полу с закрытыми глазами, привалившись к стене, губы его все еще шевелились, скорее всего, он молился.