У нас был урок рисования: я рисовала цветочек, когда Мари ни с того ни с сего попросила у меня цветных карандашей.

- Карандашей? Ну, уж нет, дорогуша - ты мне никогда ничего не даешь! А где твоя коробка с карандашами?

- У меня нет…

- Ну… тем хуже для тебя!

- Ой, Алина!…

- Алины нету - не мешай работать!

Но я крикнула слишком громко, и нам поставили плохие оценки - и Мари, и мне. Я пришла в ярость, а Мари тихонько проплакала до самого конца урока. А потом, когда все сдавали рисунки учительнице, он у нее был черный - совсем черный.

- Но я ничего не вижу! - сказала учительница.

Мари опустила нос:

- Это потому что ночь - всюду темно…

- А ты забыла свои цветные карандаши, врунишка? Ладно же, ставлю тебе еще одну плохую отметку.

Мари разразилась слезами и на переменке убежала и спряталась в конец двора, за колонку.

- Это все из-за тебя, - сказала Виолетта. - Надо было дать ей коробку с карандашами!

- С чего это? Она сама такая «разлюбезная»!

- Алина права! Алина права! - закричали остальные. - Эта Мари такая жадина! Никогда не дает своих карандашей!

Но тут подошла Ирена Юрпен (она учится с Эстеллой) и рассказала нам, что это правда, что цветные карандаши у Мари украли. Когда мадам Коллине узнала, то задала Мари взбучку. И в наказанье ей не купили новых карандашей.

- Ой, - сказала я, - какая строгая у нее мать!

Ирена пояснила: это не мать - настоящая мать у нее умерла два года назад в Ницце. А потом отец потерял место и они пешком пошли в Париж искать работу. Два месяца Мари ни единого разу не спала в кровати, а под открытым небом - однажды вечером даже на яблоне! И когда добралась до Парижа, то такой была худой, что ее прозвали «спичкой». А потом отец нашел работу и женился во второй раз - на вдове. У той трое мальчиков и она их очень любит, но не любит Мари и вечно ругает.

- Так значит, - закричали мы, - у Мари злая мачеха? Это же совсем как в сказках! Бедняжка Мари! Бедняжка Мари!

И мы все побежали к колонке, стали обнимать Мари, а я бросилась ей на шею:

- Мари, прости меня!.. Скажи, скажи - ты правда несчастна дома?

- Кто это вам рассказал? - спросила Мари.

- Ирена Юрпен! И это правда, что ты спала на яблоне? И правда, что тебя побила за карандаши мачеха? Ты не должна давать ей так делать!

- Браво, - кричали остальные, - отлично! Ты слушаешь, Мари?

- Оставьте меня, - пробормотала Мари, вся побледнев, - оставьте же меня, в конце концов. Зачем вы всё это говорите?

- Погоди!

Я побежала достать у себя из сумки коробку цветных карандашей. Я была довольна, чувствовала себя такой хорошей:

- Она твоя, я тебе ее дарю!

- Да, да, - крикнула Люлю Топен, - а вот еще моя новая резинка!

В одну секунду у Мари были полны руки вещей. Каждая из нас ей что-нибудь да подарила.

- Ну вот, - говорим мы ей, - мы с тобой сейчас по-хорошему? Рассказывай нам давай теперь всё!

Она посмотрела на нас в отчаянии:

- Я не хочу ничего говорить, не хочу ничего говорить… Это вас не касается, и вот вам ваши подарки!

Она бросила всё на землю, растолкала нас и исчезла во дворе. А мы принялись собирать свои вещи: карандаши у меня поломались.

В понедельник будет устная контрольная: нужно знать наизусть все реки Европы! Как мне хочется хоть чуточку заболеть! Один раз появилась надежда: мне показалось, будто больно глотать. Но Эстелла посмотрела мне в горло и сказала, что ничего не видит.

7, воскресенье

Я болею!

Когда я утром проснулась, то у меня болело горло. Я поняла: это ангина - вот радость! Я запела. Прибежала мама.

- Мама, милая моя мамулечка, у меня болит горло - наверно, все белое!

Мама его посмотрела - оно и правда все белое; а когда я смерила температуру, то было 38°.