— Забери его, — то ли шептала, то ли молилась я, или просто надеялась, что Габриеля раздавит булыжником. — Сотри его с лица земли.

Но камнепад прошел стороной, а грохот быстро прекратился, и снова повисла зловещая тишина. Нет, чудес не будет, не сегодня.

До патрульной машины оставалось около шести метров, я увидела, как водитель потянулся поправить зеркало, чтобы получше рассмотреть меня. Я вытащила значок и развернула так, чтобы виден был золотой щит, а то не дай бог, примет еще за оружие. Когда я дошла до заднего бампера, водитель начал опускать окно.

— Я — офицер полиции, — сказала я, не опуская значка. — Мне нужно, чтобы вы немедленно уехали отсюда!

Как только я подошла к дверце, водитель повернулся, и на секунду его лицо мелькнуло в свете звезд. Я видела его глаза достаточно долго, чтобы меня охватило ужасное чувство, — они мне знакомы. Да-да, я их знала, и теперь они мерили меня хищным взглядом.

Из окна высунулся ствол дробовика, который ни с чем не спутаешь. Я потянулась за пистолетом, но было уже слишком поздно. Моя рука успела лишь коснуться холодного пластика рукоятки, как вдруг вспышка осветила темноту словно зарница, и все вокруг меня стало белым.

22

Ни звуков, ни цветов, ни запахов, ни ощущений. Я падаю? Стою? Лежу? Сколько это продолжается? Час, минуту, секунду? Если я и дышала, то не осознавала этого. С каждым ударом сердца в груди усиливалась тупая боль, расползавшаяся по телу словно вирус, умерщвляя все на своем пути. Неужели так люди и умирают, сантиметр за сантиметром, клетка за клеткой?

Постепенно зрение вернулось ко мне — тусклый свет ночного неба раскачивался и перекашивался перед глазами, словно отражение в кривом зеркале. Я лежала на земле рядом с машиной, ощущая щекой шероховатость песка. На губах чувствовался легкий привкус машинного масла. Рядом со мной что-то промелькнуло, но слишком быстро, и я не смогла разглядеть, что это было. Затем услышала, как захлопнулся багажник и чьи-то шаги заскрипели по гравию.

Повернувшись направо, я увидела свою вывернутую руку, сжимающую пистолет. Казалось, она никак не связана с телом. Что же случилось? Я попыталась воспроизвести события, но беспамятство накатывало волной, и рука начала таять перед глазами, словно нагретый воск.

Борись. Найди что-нибудь. Вспомни что-нибудь. Оттолкни от себя эту черную волну.

— Лэйси. — Я едва пошевелила губами.

Волна начала отступать. Я вспомнила, как подошла к машине, вспомнила выстрел из дробовика.

Куда попала пуля? Почему я не чувствую кровь на коже или на блузке? Бессмыслица какая-то. Было бы куда понятнее, если бы я умерла. Но ведь было что-то еще, до выстрела.

— Глаза, — прошептала я.

Я знала эти глаза, но не они смотрели на меня с портрета Габриеля? Тогда чьи они? Я пыталась представить их, но лица все равно не могла вспомнить.

Шаги двинулись в моем направлении. Я посмотрела на руку с пистолетом и попыталась собрать всю волю в кулак и пошевелить ею — так же бесполезно, как выкрикивать указания через широкий каньон. Шаги приближались. Один за другим пальцы сжимались вокруг рукоятки.

— Двигайтесь, черт бы вас побрал, давайте же, давайте, — шептала я, пытаясь оторвать оружие от земли.

Я попробовала навести пистолет на приближающуюся фигуру, но рука не слушалась и раскачивалась, словно я лежу на палубе корабля в открытом море.

— Лейтенант, — раздался голос.

Я попыталась зафиксировать руку неподвижно и прицелиться в маячивший надо мной темный силуэт, но пистолет качало из стороны в сторону.

— Не качайся! — велела я, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственной рукой.