— Что-то подсказывает мне, что у химчистки здесь мало клиентов, — сказал Трэйвер, взглянув на рекламу.

Я постучала в дверь. Ответа не последовало. Внутри было тихо.

— Когда он должен прийти на работу в магазин?

— Уж точно не сейчас.

Я снова постучала и громко известила: «Полиция», но никто опять не ответил.

Судя по фотографии, изъятой нами из дела Суини, он определенно подпадал под категорию «обыкновенный, без особых примет»: темные волосы, рост сто шестьдесят сантиметров, черты лица именно такие, чтобы раствориться в любой толпе.

— Я обойду дом и посмотрю, есть ли задняя дверь, — сказала я и двинулась вокруг бунгало.

Трэйвер подергал ручку.

— Эй, да тут открыто.

Он толкнул дверь и, не заходя внутрь, закричал:

— Полиция!

Через боковое окно я увидела ослепительную вспышку, которая означала, что внутри дома сработал детонатор. Я крикнула Дэйву, но было слишком поздно. Взрывное устройство было сконструировано таким образом, чтобы убить человека, входящего в дверь. Окружающий меня мир изменился с потрясающей скоростью. Волна горячего воздуха сбила меня с ног, осыпав дождем из битого стекла. Падая, я посмотрела на входную дверь и увидела, что Дэйв исчез в облаке пыли и грязи, а дверь сорвало с петель, и она, кувыркаясь, отлетела и ударилась о стену бунгало напротив.

И все было кончено. Не успела я и глазом моргнуть.

Я лежала на сырой земли, чувствуя горький привкус пыли во рту. Поднявшись на четвереньки, я ощутила, что по щеке и из носа тонкой струйкой бежит кровь. Я ощупала голову и обнаружила, что в череп, как раз над линией роста волос, воткнулся осколок оконного стекла величиной с пятицентовую монету. Хотя я и не помнила, собственно, звук взрыва, но прочувствовала тишину, наступившую после. Такое впечатление, что всю зону поражения накрыли звуконепроницаемым покрывалом. Даже воздух казался неподвижным, пустым, словно бомба проделала дырку в пространстве.

Я, пошатываясь, поднялась и взглянула на бунгало. Туман, окутывавший квартал, превратился в дождь, словно высвободившись от силы взрыва. Капли стучали по земле, нарушая странную мертвую тишину. Воздух наполнился едким запахом взрывчатки. Я на какое-то время потеряла равновесие, но удержалась на ногах.

Один коричневый ботинок Дэйва валялся на крыльце, все еще с завязанными шнурками. Сам Дэйв лежал на дорожке на спине, положив босую ногу на обутую. Зеленый носок наполовину сполз. Он напоминал малыша, который решил побегать босиком во дворе.

Я доковыляла до него и опустилась на колени. Его глаза были открыты и не двигались. Все лицо покрыто мелкими порезами и сеточкой кровеносных сосудов, лопнувших в результате контузии. Обе руки подняты, и рукава спортивной куртки задрались до локтей. Пуговицы на рубашке отлетели, и она распахнулась, обнажая грудь. Капли дождя смывали с его живота грязь и песок.

— Дэйв?

Даже если он меня слышал, то не подал признаков жизни. Я двигала пальцами по его шее, пока не нащупала еле слышный пульс. Его грудь слабо поднималась при вздохах.

— Дэйв? — снова заорала я.

В его правом глазу полопались все сосуды, началось кровоизлияние, и белок постепенно стал малиновым. Дэйв несколько раз моргнул, потом его взгляд с удивлением сфокусировался на мне, словно я только что пришла в гости без предупреждения.

— Дэйв, ты меня слышишь?

В его глазах мелькнуло понимание.