Хотя в его личном деле не имелось никаких специальных отметок, мне казалось, что он в свое время получил серьезную физическую или психическую травму, или и то, и другое. Под внешней привлекательностью Гаррисон скрывал душевную боль. И бог знает что еще он скрывал, работая с взрывными устройствами.

Я подошла к двери, где в момент взрыва находился Трэйвер, и оглянулась. Все стены и пол испещрены малюсенькими кружочками, нарисованными маркерами, которыми эксперты пометили фрагменты взрывного устройства. Я посмотрела на Гаррисона и вдруг поняла, что я не помню, что он только что сказал.

— То есть вы говорите…

— Что взрывное устройство изготовлено для того, чтобы убить человека, входящего в дом, не мешкая у двери, и закрывающего ее за собой.

Гаррисон смотрел на меня так, словно ждал, смогу ли я сложить кусочки головоломки, которые он только что разложил передо мной. Он тестировал меня. Вообще-то я не привыкла к такому обращению со стороны младших офицеров, но Гаррисон не был похож на других.

— Например, человека, вернувшегося домой?

Он кивнул.

— Бомбу изготовили, чтобы убить того, кто здесь живет.

— Возможно, тот, кто ее изготовил, кого-то поджидал, например нас.

Я сама не верила в то, что сказала, но мне было любопытно посмотреть на мыслительный процесс Гаррисона.

— Но зачем собирать такое сложное устройство, если вы не уверены в успешном результате?

— Возможно, смысл не в том, чтобы убить, а в чем-то другом. Террористы часто так делают, — предположила я.

— Да, когда бомба закладывается в общественных местах, в машинах, почтовых ящиках, универмагах, торговых центрах, клиниках, где делают аборты.

— Как, например, Унабомбер.

Гаррисон кивнул.

— Здесь предполагались жертвы.

— Я предпочитаю слово «убийство».

— Да, — промямлил он таким тоном, словно ему становилось не по себе от этого слова.

Я задумалась.

— Значит, весьма сомнительно, что бомбу изготовил Суини, если только не хотел покончить с собой.

— Люди не используют для самоубийств бомбы-ловушки.

И хотя Гаррисон не знал многого о тех способах, с помощью которых люди покидают нашу планету, в данном случае я не могла с ним не согласиться.

— Но если Суини нужна была, как вы говорите, жертва, то почему бы просто не выстрелить из пистолета.

— Слишком много крови.

— Не поняла.

— Пистолет — это слишком интимно. Террористы не любят близкого контакта с людьми. Бомба оставляет место полету фантазии, который отсутствует, когда просто спускаешь курок.

— Полет фантазии? — переспросила я.

— Взрыв — это творческий процесс. А выстрел — просто процесс умерщвления.

— Вы говорите о контроле.

— Именно. Тот, кто предпочитает пистолет, просто убийца. Но человеку, который использует взрывное устройство, нужно нечто большее, чем смерть.

Я посмотрела на девятимиллиметровый ствол, болтающийся у Гаррисона в кобуре, и задумалась, не относятся ли его слова частично и к нему самому. Сможет ли он выстрелить в критический момент? Сможет ли он прицелиться и нажать курок даже для спасения собственной жизни? Я не знала ответа.

— А что вы можете сказать о преступнике по взрывному устройству?

Гаррисон сел на корточки и изучил то место, где была установлена бомба. Интересно, в душе он восхищается тем, что видит? Нельзя быть экспертом по взрывчатым веществам, если не любишь бомбы.