|
— У меня такое чувство, что я — член вашей семьи. Вы понимаете, что я делаю. Понимаете, что такое власть. И когда я взорву вас на Колорадо, за этим убийством будет наблюдать самое большое количество зрителей за всю историю. Можете себе представить, как по всему миру люди целыми семьями усядутся вокруг телевизоров, чтобы посмотреть Парад роз, и в мгновение ока я просочусь в их жизни, в их дома. Я буду их ночным кошмаром, когда они будут закрывать глаза и пытаться уснуть. Я буду стоять у них за спиной, когда они будут слышать хлопок двигателя и думать, что это взрыв. Я буду везде, потому что вы сделаете меня воплощением ужаса. Это будет ваш прощальный подарок этому миру, лейтенант, вас будут помнить благодаря мне.
— Ты больной ублюдок, и я тебя прикончу. Он пропустил мои слова мимо ушей, как будто их и не было. — Когда парад начнется и первый оркестр пойдет по улице, вы выйдете на Колорадо и присоединитесь к ним. Когда я увижу вас, то у вас в кармане жилета зазвонит телефон, и ваша дочка скажет, что она свободна. Габриель отвязал мои руки от стула и оставил их связанными за спиной. — А потом вы почувствуете вспышку, волну тепла над сердцем, характерный запах. — А если я скажу «нет»? — Тогда я сниму с вас повязку, и вы будете смотреть, как я разрезаю вашу дочь на части, как тушу теленка, и будете слушать ее крики. Раз — и он снова вернул себе власть надо мной. — Я хочу ее увидеть. — Вы увидите последний толчок ее сердца, а она в это время будет смотреть вам в глаза… — Прекрати… Он разозлился: — Если ты опоздаешь, она умрет. Изменишь что-нибудь, воспользуешься телефоном, лежащим в кармане жилета, она умрет, а я все равно взорву бомбу. Поняла? — Иди к черту… Габриель схватил меня за горло. — Говори «да», — скомандовал он. Я почувствовала, как его ногти впиваются в кожу. — Да, — сказала я слабым голосом. — Умница. Затем его рука закрыла мне рот, и я ощутила тот же горьковатый запах, что и раньше. — Это мы уже делали… дыши. Я инстинктивно сопротивлялась, отказывалась вдыхать, тогда Габриель свободной рукой схватил меня за шею и сильнее прижал тряпку корту. — Ты зря теряешь время, которого у тебя и так нет. Я покачала головой, тогда он ударил меня в солнечное сплетение, чтобы воздух вышел из легких, заставив меня судорожно вдохнуть. И я втянула в себя эфир, словно кислородный коктейль. — Ты все запомнила, что я тебе сказал? — прошептал Габриель мне в ухо. Пары эфира въелись в горло, и по телу побежал озноб. У меня онемели пальцы. Я попробовала что-то сказать, но язык не слушался, я не могла издать ни звука. И снова начала соскальзывать в туман. Из темноты, сквозь ткань повязки, на меня обрушился калейдоскоп цветов. — Ошибешься, и она умрет. Я покачала головой, по крайней мере мне так показалось. — Опоздаешь… она умрет… Слова Габриеля растягивались и теряли форму, как будто были осязаемыми. — Подведешь меня… умрет… Эти слова растворились, потом на мгновение приняли форму, и их тут же смыл поток цветов.
25
И меня снова куда-то везли, или уже привезли. Через наркотический туман я не могла понять. Казалось, время сначала сделало крюк назад, а потом скачками полетело вперед. В какой-то момент настоящее соприкоснулось с прошлым. Вот я лежу, и кажется, что шум дороги доносится откуда-то издалека. В следующий момент я смотрю на Трэйвера, который держит на руках своих дочурок. А еще через секунду я в какой-то комнате, и со всех сторон на меня смотрят жертвы Габриеля, в их глазах мольба о помощи. |
