Слезы градом катились по моему лицу и падали на отчет, лежавший на столе. Я вытерла их и закрыла глаза.

— Лэйси похитили.

Резкий вздох, словно из ее легких выкачали весь воздух.

— Я… я не понимаю. Что ты имеешь…

— Она похищена. Именно это я и имею в виду.

— Это… не шутка.

— Нет.

— Но ты же небогата. Обычно похищают детей обеспеченных родителей. Бессмыслица какая-то. Должно быть, ты ошиблась. Я не верю.

— Послушай, — проорала я в трубку, пока ее эмоции не вышли из-под контроля.

— Не кричи на меня!

— Просто послушай.

Я услышала, как она сделала глубокий вдох, и продолжила:

— Дело не в этом. Я сама еще не разобралась, но не думаю, что дело в деньгах.

— А в чем же тогда? Почему ее похитили?! — Мама перешла на крик, когда ею овладел шок. — Господи!!!

— Мама, тебе надо позвонить кому-то из друзей, чтобы они приехали, только не оставайся одна.

— Я приеду к тебе.

Она жила в поселке для престарелых в Аризоне.

— Нет, нечего тебе тут делать. У меня слишком много дел, ты все время будешь одна.

— Ты не…

— Мама, сейчас я должна думать только о Лэйси и ни о чем другом. Даже если ты приедешь, это мне не поможет. Но я найду ее, обещаю. С ней все будет в порядке.

— Этого не может быть…

Долгая пауза, а затем еле слышный шепот:

— Ох, Алекс… — Она умолкла, не в силах продолжать, а потом прошептала: — Мне так жаль.

Этот нежный, как колыбельная, голос я помнила с детства. Когда мама вешала трубку, я слышала, что она сдерживает рыдания.

Город обдувал тихоокеанский бриз, очищая ночное небо. Температура упала градусов до семи. Гаррисон вел машину вниз по пологому склону. Я опустила окно. Даже здесь, вдали от океана, ощущался его солоноватый привкус. Вдыхая свежий воздух, я смотрела в ночное небо — звезды поблескивали в темноте, напоминая свечение планктона в заводи. И где-то под этими звездами была моя девочка.

— Они сегодня будут ночевать под открытым небом, — задумчиво сказала я.

Гаррисон недоуменно посмотрел на меня.

— Я про парад. Сегодня целые семьи заночуют вдоль Колорадо, завернувшись в одеяла или спальные мешки. Среди моих знакомых есть и такие, кто каждую ночь перед парадом проводит на свежем воздухе с тех пор, как я была еще маленькой. Это такая же семейная традиция, как фейерверки в День независимости. И это только те, кто будет смотреть парад вживую.

Меня охватил озноб. Я все еще ощущала волну воздуха и оглушительный взрыв в бунгало.

— По приблизительным оценкам, трансляцию парада по телевизору будут смотреть около двухсот миллионов человек по всему миру.

Судя по лицу Гаррисона, такая цифра была для него новостью.

— Двести миллионов, — удивленно повторил он. — Я и понятия не имел.

— Это второе по популярности событие в Америке после финала чемпионата по бейсболу.

Я какое-то время всматривалась в темную дорогу впереди.

— Что именно, по словам Филиппа, Габриель сказал ему? — спросила я.

Гаррисон задумался.

— Скоро все узнают, кто я такой, и будут меня бояться, — прошептал он.

Вот оно. Все будут меня бояться. Мечта воплотится.