— Внутри Брим, пропавший партнер покойного Финли.

11

Движение по Гарфилд-авеню было перекрыто с помощью тех же стоек, которые будут сдерживать натиск зрителей на параде чуть больше, чем через двадцать четыре часа. Улица была неподвижна, лишь ветер носил по тротуару листья магнолии. Центральная площадь перед зданием мэрии была заполнена не туристами, рассматривающими мириады новогодних гирлянд, развешанных на деревьях, а машинами «скорой помощи». Единственный звук — пересмешник, передразнивающий звук сирен, на одном из деревьев.

Прямо в центре Пасадены все до единого жители и служащие из двух кварталов, включая все полицейское управление, были эвакуированы за пределы потенциальной зоны поражения. Габриель попал нам не в бровь, а в глаз, припарковав белый «хундай» прямо перед окружным судом и полицейским управлением. Он заявил свои права, дав нам понять, что может пойти куда угодно и сделать все, что угодно. И что самое ужасное — я в это верила.

Робот по обезвреживанию бомб находился метрах в трех от автомобиля, его крошечная камера была нацелена на лицо Брима. Брим сидел на пассажирском кресле, рот заклеен липкой лентой, обезумевший от ужаса взгляд. Он смотрел в камеру с мольбой о помощи. Мы в одном квартале к югу стояли на площади, обсаженной по периметру деревьями. Крестный отец Лэйси, Эд Чавес, разглядывал картинку на экране маленького телемонитора, а потом покачал головой.

— Господи, я в жизни ничего подобного не видел.

Я смотрела на экран с той же самой мыслью. Я думала, что поняла что-то про Габриеля, но теперь все это казалось несущественным.

— Сколько взрывчатки в автомобиле? — спросила я.

Чавес покачал головой.

— Офицер, обнаруживший автомобиль, убрался оттуда, как только понял, что, черт возьми, происходит.

— Посмотрите на задние колеса, — сказал Гаррисон. — Корпус машины накренен, крыло почти касается. Должно быть, в багажнике килограммов сорок пять взрывчатки или даже больше.

— И что произойдет, если эта штуковина рванет? — спросил Чавес.

— Ну, скажем так, мы даже взрыв толком не успеем услышать, — вздохнул Гаррисон.

— А мы знаем, как подключены провода? — поинтересовалась я.

Гаррисон жестом показал на техника, контролирующего движения робота.

Я посмотрела на маленький монитор, получавший картинку с камеры робота. Она переместилась с лица Брима на дверцу. С другой стороны на ней были прикреплены два каких-то небольших предмета.

— Похоже на сигнализационные датчики.

— Это они и есть. Нам не видно противоположную дверцу, но можно с уверенностью сказать, что и она тоже подключена к бомбе. Если мы откроем дверь или разобьем окно, то машина взорвется.

Гаррисон замолчал и посмотрел на меня.

— И это только, что мы видим. А ведь могут быть еще и дистанционные датчики или датчики движения. Не думаю, что мы можем исключить такую возможность.

— Я могу поговорить с Бримом с помощью робота?

Гаррисон кивнул:

— Да, внутри встроена телефонная линия.

Камера дрогнула и снова повернулась к Бриму, увеличивая изображение, пока лицо не стало во весь экран. Брим тяжело дышал, пот длинными полосами стекал по щекам.

— Не знаю, сможет ли он слышать вас в таком состоянии, — пробормотал Гаррисон.

— Агент Хикс и его люди уже в пути. Это их дело, — сказал Чавес.

— Но они не будут спрашивать его о моей дочери.

Чавес несколько секунд смотрел на монитор, а потом кивнул:

— Хорошо, не торопись.

Гаррисон показал мне микрофон на пульте управления.

— Просто говори нормальным голосом.