Я остановилась неподалеку от робота, как мне велел Гаррисон, и тщательно рассмотрела днище автомобиля на предмет лучей красного света, которые указывают на наличие лазерного детектора движений.

— Я ничего не вижу, — сказала я, а встроенный микрофон передал мои слова. Гаррисон решил, что лучше не давать мне рацию, поскольку бомба может среагировать на радиосигнал.

— Хорошо, — ответил Гаррисон. Его голос звучал так, словно доносился с другой стороны планеты, а не за двести метров отсюда.

Брим сидел, вытянувшись в струнку, и смотрел прямо перед собой, глаза закрыты, а дыхание прерывистое, как у роженицы.

— Мистер Брим, — позвала я его, как можно более спокойным голосом.

Брим резко открыл глаза, словно очнулся от кошмара, затем повернул голову, хотя тело не сдвинулось ни на миллиметр. Под глазами темные круги, кожа бледная, словно жизнь потихоньку утекает из него.

— Я здесь немного постою, чтобы вы не чувствовали себя брошенным. Вы меня помните, я лейтенант Делилло?

Он несколько секунд пристально смотрел на меня, словно пытался ухватить ниточку воспоминания, а потом кивнул. Я подошла к машине и заглянула внутрь. Как Гаррисон и предполагал, к дверям и окошкам были подключены датчики.

— С вами все будет в порядке. Мы вас вытащим.

Брим сверлил меня взглядом, словно спрашивал что-то, а потом посмотрел на свои колени. Мое сердце колотилось где-то в горле.

Страх уступил место ужасу. Я видела именно то, о чем говорил Гаррисон. Причем я не была активным участником, а лишь пассивным наблюдателем, и все равно растерялась. Узы, которые связывали нас всех в единое целое, в человечество, только что были разорваны. Я сделала шаг назад, сдерживая рвотный позыв, а потом отвернулась и заговорила в микрофон, чтобы Брим меня не слышал:

— Руки у него лежат на коленях, и они не просто связаны, а замотаны липкой лентой так, что получился шар, и от него в обе стороны расходятся провода.

Я посмотрела и увидела, как Гаррисон повернулся к Чавесу и покачал головой.

— Ты видишь, к чему они подсоединены? — спросил он.

— Нет, они идут под сиденье.

На другом конце возникла долгая пауза, и я посмотрела на Гаррисона. Он потупился и о чем-то думал. Внезапно волоски на моих руках встали дыбом. Я поняла, что пытается сделать Гаррисон. Он пытается залезть в голову Габриеля. Представляет себе его портрет. Резкие черты лица и темные волосы. Тонкий шрам в форме полумесяца. Светлые глаза, которые, даже будучи нарисованными, смотрят сквозь вас. «Крепость Божья». Идеальный портрет зла. Разберись, какой конец для этого ужасного спектакля задумал Габриель, и ты поймешь, к чему он подключил взрывчатку, привязанную к рукам Брима.

Я видела, как Гаррисон покачал головой, а потом оторвал взгляд от асфальта и повернулся ко мне.

— Думаю, вам нужно убираться оттуда немедленно. Уходите, — велел он.

— Ты думаешь…

— Просто уходите, без разговоров.

— Я должна спросить его о Лэйси.

— Делай, что он говорит, Алекс, — скомандовал Чавес.

Я посмотрела на них еще раз и снова обратилась к Бриму:

— Мистер Брим, наши специалисты думают, как вас вытащить из этой переделки.

Брим взглянул на меня, а потом снова на свои руки.

— Вы знаете, где моя дочь?

Он поднял глаза и покачал головой, попытался что-то сказать, но липкая лента сводила все попытки на нет, и Брим расплакался. Если у него и оставалась какая-то надежда, то она растаяла.

Сзади раздался голос Гаррисона:

— Лейтенант, уходите оттуда.