Подозреваемый оказался парнем в мешковатой темной одежде. На вид лет двадцать с небольшим. Длинные дреды, которые рассыпались по полу как лапы гигантского паука-альбиноса.

— Посмотрите на это, — сказал Гаррисон.

Он стоял возле двух раскладных столов в углу. Сверху стояли шесть картонных коробок. Гаррисон открыл одну из них и извлек металлический цилиндр.

— Дымовая шашка, мексиканская. Кажется, мы только что соединили очередную точку.

Я открыла другую коробку и достала четырехлитровую пластиковую банку.

— А это как тебе? Посмотри на этикетку.

— Гербицид.

Я повернулась, осмотрелась и прошептала слова, которые сказала мне Лэйси: «Прямые действия».

— Все к оружию, — сказал Гаррисон.

Комната была памятником «зеленому экстремизму». Фотографии спаленных лыжных баз, деревья, в которые экологи вбивали гвозди, чтобы спасти от спиливания, сожженные лесовозы, разоренные студенческие лаборатории, которые работали над генетически измененными злаками. Фальшивые постеры «Их разыскивает…» с эмблемами «Монсанто», «Дюпон» и фотографией министра внутренних дел.[12] В углу притулился выключенный ноутбук.

— Вы ведь не думаете, что ваша дочь как-то задействована в этой группировке, и они никак не связаны с дьявольскими замыслами Габриеля? — спросил Гаррисон.

Я посмотрела на парня, лежащего лицом вниз на полу.

— Ты что, думаешь, что кучка подростков пытается спасти планету, оторвав Бриму руки?

— Нет.

— Вот и я нет.

Мы одновременно повернулись и посмотрели на перевернутую мусорную корзину.

— Что он пытался уничтожить?

— У меня есть права. Если у вас нет ордера на обыск, то вы злоупотребляете своим служебным положением.

У парня был звонкий гнусавый голос с легким акцентом, выдававшим в нем уроженца Вермонта или Массачусетса. Я представила его родителей. Милые люди, лишенные предрассудков, в джинсах и свитерах, которые в один прекрасный день просто утратили общий язык с сыном. Я подошла и села на корточки рядом с ним.

— Ты арестован по подозрению в похищении и попытке убийства. У тебя есть право хранить молчание. У тебя есть право на адвоката.

— Убийство? — слабым голосом повторил парень.

— Ты даже понятия не имеешь, в какие неприятности ты вляпался.

— Нет, это у вас неприятности.

Гаррисон поднял корзину, и ее содержимое вместе с хлопьями пепла вывалилось на пол. Он вытащил из кучи мусора карту и развернул ее на полу.

— Карта Пасадены.

— Козлы, — огрызнулся парень.

Я подошла, чтобы взглянуть на карту. Маршрут парада был обозначен желтым маркером.

— Посмотрите на эти крестики, — сказал Гаррисон.

Вдоль маршрута на расстоянии нескольких кварталов друг от друга были расставлены шесть красных крестиков.

— Так, Лэйси у нас только разогревала публику, — сказала я.

Гаррисон кивнул:

— Дымовые шашки и гербицид.

Палец Гаррисона скользнул наверх. На склоне холмов стояла маленькая красная точка, едва заметная, появившаяся словно по ошибке, когда карту свернули раньше, чем успели высохнуть крестики.

— Это что-то для вас значит?

Я посмотрела на точку, пытаясь как-то привязать ее к делу, и тут холодок пробежал по моему телу.

— Да… — Я секунду смотрела на Гаррисона молча.