— Мы не причиняем вреда людям!

— Ты можешь помочь мне остановить этот кошмар. Пока не поздно.

Он покачал головой.

— Как тебя зовут?

Я почувствовала, как теряю над собой контроль. Все, что мне нужно, это его имя, а остальное приложится. Я взглянула на Гаррисона и покачала головой.

— Да и черт с ним, лейтенант. Он террорист, — громко сказал Гаррисон, чтобы произвести нужный эффект.

Я посмотрела на парня:

— Ты ведь не террорист, да и не убийца, правда?

Я встала и отошла в другой конец комнаты.

— Что вы хотите сделать? — шепотом спросил Гаррисон.

— Черт, он знает, где моя дочь, или знает того, кто знает.

Он должен заговорить. Так или иначе, но должен. И он отсюда не уйдет, пока не расколется.

— Если я попрошу тебя выйти из комнаты, не спорь… — сказала я Гаррисону.

В его взгляде мелькнула тревога.

— Лейтенант…

— Мне плевать, чего мне это будет стоить, но я выясню, что он знает про Лэйси. Ты понимаешь?

Гаррисон несколько секунд смотрел на меня, а потом кивнул.

— Эрик Хэнсон, — сказал парень.

Почти прошептал, но мне показалось, что он прокричал свое имя с крыши.

— Ты ведь не убийца, Эрик?

Он отвернулся и уставился на стену.

— Тогда ты должен помочь мне остановить террориста, а не то пойдешь как соучастник.

— А вы не обманываете? — Он сказал это тоном тринадцатилетнего ребенка.

Я покачала головой.

— Я не лгу, это правда.

— Мы не причиняем людям вреда.

— Зато Габриель причиняет.

— Я не знаю никакого Габриеля.

Я вытащила ксерокопию портрета и протянула ему.

— А ты когда-нибудь видел этого человека?

Он нахмурился, а потом покачал головой.

— Никогда.

— А ты знаешь, кто я? Знаешь, что я мать Лэйси?

Эрик кивнул.

— Где моя дочь?

Казалось, что он ищет внутри себя какую-то причину, чтобы уцепиться за нее.

— Я не знаю…

— Чего ты не знаешь?

— Мы работаем в ячейках.

— Лэйси была в твоей?

Он снова затряс головой.

— Мне нужен адвокат.

— Адвокат не сможет остановить Габриеля, а ты сможешь. Но зато адвокат и не будет помогать преступнику, взрывающему детишек на Колорадо. А ты сейчас соучастник этого кошмара.

— Предполагалось, что никто не пострадает.

— Уже пострадали, даже убиты.

— Это не мы, не мы.

Я видела по глазам, что парень на грани истерики. Я посмотрела на Гаррисона и кивнула, чтобы он помог Эрику подняться. Мы усадили его на стул, и я села на корточки перед ним. Теперь, когда Эрик сидел, то напряженность стерлась с его лица, и он выглядел моложе. На шее прыщик. Зеленые глаза по-юношески чисты, и эта чистота отчаянно пыталась ухватиться за недавнее невинное прошлое.

— Лэйси состояла в твоей ячейке?

Он опустил глаза и кивнул.

— Кто ее завербовал?

Он вздохнул.

— Мне нравилась Лэйси, она…

— Кто ее завербовал? — повторила я.

Он замялся, снова цепляясь за недоверие как за спасительную соломинку.

— Эрик, — мягко сказала я. — Речь идет о жизни моей дочери.

Он прикрыл глаза, словно это могло рассеять наваждение.

— Я. Увидел ее в кафе. Я следовал инструкциям Дэниела.