— Запомни: ты палач, а не судья. Приговор уже вынесен, тебе остается только привести его в исполнение.

Дома нас уже ждала бутылка виски, и я налил своему подопечному солидную порцию. Потом еще одну. И еще. Крейг жадно глотал пойло, как будто это противоядие от того, что он сделал. Если бы все было так просто…

— Ну и что тут страшного? — успокаивал я его. — Тебе же не пришлось резать ее на куски и уносить по частям…

Тут Крейга в очередной раз вывернуло — на джинсы и на пол. Правда, пока мы доехали домой, большая часть содержимого его желудка осталась в фургоне.

— Попробуй съесть что-нибудь — надо возместить потерю.

— Оставь меня наконец в покое, мать твою! — простонал он, вытирая рот. Его опять начало тошнить, но рвать было уже нечем. — Черт… — Он с трудом поднялся на ноги и побрел в туалет, держась за стены. Я следил за ним, привинчивая к «глоку» глушитель. Для Крейга настал самый опасный момент, хоть он об этом и не подозревал. От его реакции на неприятные стороны нашей профессии зависело, останется он в живых или нет. Можно сколько угодно воображать себя благородным мстителем, который убирает продажного политика из снайперской винтовки, а потом исчезает на мотоцикле с ракетным двигателем, но такое бывает только в кино. Я убиваю, чтобы выжить и тут нет ничего героического и благородного. Так и должно быть.

Крейг сдавал последний экзамен, но об этом знал только я. Выдержит, не расклеится вконец — будет жить дальше. Если выползет и завопит: «Нет, больше никогда!» — значит, у него проблемы. А тогда проблемы неизбежно начнутся и у меня. Не успеешь оглянуться, как морально-философские построения приведут его к логическому концу, то есть в полицейский участок. Само собой, до участка дело не дойдет — уж об этом мы позаботимся. Если он хотя бы заикнется о чем-нибудь вроде того, «как нужно поступить», я накрою его во сне подушкой и спущу курок. Понятно, что для этого понадобится санкция Логана, но я ее получу без звука, не сомневайтесь.

Крейг появился в дверях, на нем были новые трусы и носки. Прислонившись к косяку, он стал смотреть, как я подтираю блевотину.

— Скажи мне, что в первый раз с тобой было то же самое.

— Зачем? — поднял я брови.

— Не знаю. Что-нибудь скажи.

— У каждого бывает по-своему.

Крейг оттолкнулся от стены и рухнул на стул, едва не промахнувшись. Утирая лицо, он потянулся было к бутылке, но передумал.

— Просто скажи, что это нормально, что потом будет легче, что у новичков всегда так. Нужно же, чтоб рядом был кто-то опытный, кто может сказать: «У меня все было так же».

— Если хочешь, считай, что я это сказал. — Я отнес ведро и швабру на кухню и вернулся в гостиную.

Крейг смотрел на меня так, будто ждал продолжения.

— Ты хочешь знать, чувствовал ли я то же самое после первого дела?

— Да, хочу.

— Нет, не чувствовал. Понимаешь, в отличие от тебя я убил первых троих или в драке, или просто чтобы спасти свою жизнь. Так же как ты тогда в туалете — того типа, как его…

— Лэдлоу.

— Вот-вот. Ты же не выблевал тогда все кишки на ковер и не напился до полусмерти, так ведь? Убил, потому что Лэдлоу сам напрашивался.