— Чуть позже мы с вами к нему вернемся, если захотите.

Да, мне далеко до Эрнессы и Доры в смысле сообразительности. И философов я почти не читала.

7 октября

Эрнесса давно не просит меня отмечать ее перед завтраком. Наверное, нашла кого-то другого. Я сказала ей:

— Зря ты не ходишь на завтраки — они у нас вкуснейшие. Миссис Винг с четырех утра печет рулеты, пончики, булочки с корицей. Запах сдобы пробирается наверх — в наши комнаты. Этот чудесный аромат вытаскивает меня из постели.

— Подобная еда меня не интересует — она слишком сладкая. Сахар — белая смерть.

Хотела бы я знать — какая еда ее вообще «интересует»? На ланч она не ходит. После уроков тут же запирается у себя в комнате. Всякий раз, когда я вижу ее за ужином, она накрывает на стол и возится так долго, что сама садится есть, когда уже пора убирать посуду. Эрнесса — единственная, кто вызывается сходить на кухню за добавкой, когда на обед у нас что-то вкусненькое. В остальные дни она просто ковыряет вилкой в тарелке. Как-то я наблюдала за ней до тех пор, пока она не подняла свои черные глаза и в упор не взглянула на меня через стол. Мне пришлось отвести взгляд. И конечно, она избегает десертов. Даже кукурузных колечек с кофейным мороженым. Никто не в силах отказаться от них. Однажды я подслушала, как миссис Давенпорт заметила жеманно:

— Ах, Эрнесса на диете!

Не нужна ей никакая диета. Она прекрасно сложена — ничего лишнего, мышцы в меру развиты. Фигура стройная, но не тощая. Дымит она, правда, как паровоз — всегда первой бежит в общую комнату после обеда и почти все выходные проводит там с сигаретой во рту. Эрнесса так глубоко затягивается, что кажется — сейчас она засосет горящую сигарету в самое горло. Так только мужчины курят. А мне дым вечно разъедает глаза, и я не умею толком удержать сигарету между пальцев. Да и не очень-то я люблю курить — так, стрельну у кого-нибудь сигаретку раз в день.

10 октября

Вот уж никогда не думала, что Люси станет действовать мне на нервы.

Она решила не ехать домой на уик-энд, и я обрадовалась, что мы наконец-то побудем вместе. Но, зайдя за ней перед завтраком, я не застала ее в комнате. Постель была аккуратно застелена, все двери закрыты. И никто не знал, где она. Я побежала вниз и заглянула в учетный лист. Эрнесса и Люси расписались об уходе в одно и то же время — в семь тридцать утра. Моя подруга вернулась только к ужину, и до самого отбоя мне так и не удалось с ней поговорить. Она меня избегала.

Сначала Люси и не собиралась сообщать, где была.

— Я просто гуляла одна.

Пришлось припереть ее к стенке — я, мол, знаю, что они с Эрнессой вместе ушли из общежития, хотя, наверное, мне не стоило так унижаться. На это Люси ответила, что они весь день катались верхом за городом. Конечно, Люси на меня разозлилась, а я почувствовала себя ничтожеством, оттого что мне пришлось силой выцарапывать признание у своей лучшей подруги. Я спросила, почему надо было делать из этой прогулки такую тайну.

— Но ты бы обиделась, что я тебя не позвала. Я же знаю, что ты не любишь кататься верхом. А погодка была просто летняя, и я не могла отказать себе в удовольствии, — сказала Люси.

Я ушла в свою комнату, закрыв за собой обе двери. Нет-нет, я не хлопнула дверьми, а тихо, но плотно прикрыла их. Пусть она видит, что я не хочу иметь с ней ничего общего. Мне безразлично, как она проводит время. Разве я сторож подруге моей?

«Ты не любишь кататься верхом…» Да я в жизни не садилась на лошадь, и Люси это известно. Я боюсь животных.

11 октября

Мы с папой гуляем в ботаническом саду.