Джим промышлял по бензозаправкам и мелким магазинам, которыми и ограничивался его мирок.

— Маленький совет, — сказал он, не успев даже пожать мне руку. — Если ты когда-нибудь соберешься грабануть пакистанскую лавку, послоняйся, чтобы не выглядеть подозрительно, возле порнушек и сделай вид, будто жаждешь купить кассету. Когда люди действительно хотят их купить, они обычно ходят у полки с кассетами кругами. Продавец решит, что ты ждешь, пока магазин опустеет, чтобы быстренько заплатить за порнушку, а на самом деле, когда все уберутся, ты прикарманишь его бабки.

— Я собираюсь прикарманить восемь миллионов фунтов, так что пакистанские лавки могут завтра спать спокойно, — ответил я.

Водители, заверил меня Гордон, у него первоклассные. Дай-то Бог, хотя именно это меня и смущало.

— У тебя с ними проблем не будет, — пообещал он. — Эти двое обгонят любого! Настоящие дьяволы на колесах.

В том-то все и дело. Самонадеянность — опасная штука. Мне пришлось напомнить водилам, что первый, кто доберется до укрытия по окончании работы, никакого приза не получит. Они оба с жаром заверили, что все понимают, даже обиделись вроде, но вид у них тем не менее был такой, будто они собираются на гонки и не уступят первенства даже ценой жизни.

— Как я уже сказал, прежде чем меня столь грубо прервали, — продолжил Эдди, — там будет человек двадцать — в основном бармены и уборщицы, которые готовят клуб к вечеру. Пушки есть от силы у троих или четверых, и, возможно, они пустят их в ход. Но вы ведь справитесь с тремя фраерками, верно? Они вас не ждут, так что накладок быть не должно.

— Я просто сказал, что двадцать человек — это много, — пожал плечами Том.

— В сейфе восемь миллионов фунтов! По-твоему, нам оставят их на пороге вместе с молочными бутылками? — вмешался Гордон. — Деньги надо заработать. Именно поэтому мы и составили план.

— Я просто сказал… — снова завелся Том.

— Завянь! — гаркнул Гордон. — Так, что дальше?

— Камеры, — сказал я. — Ты должен обезвредить их, Эдди, чтобы мы вошли с черного хода незамеченными. Знаешь, как это делается?

Эдди ответил, что не знает. Я мысленно поблагодарил его за профессиональную честность. Хуже нет, когда кто-нибудь заваливает все дело только потому, что считает себя слишком крутым и боится признаться в своих несовершенствах.

— Очень просто, — сказал я ему. — Ты должен только остановить в видике пленку, отмотать ее немного назад и нажать на кнопку воспроизведения.

— На сколько отмотать?

— Не знаю, сам соображай. Мы же пойдем на дело после обеда, так что не мотай ее до предыдущей ночи. На час или два, не больше.

— А вдруг с утра будет дождь, а днем выглянет солнышко? — спросил Джим.

— Тогда у тебя в саду расцветут цветочки! Закрой пасть, кретин! — оборвал его Гордон. — Сказали тебе: сам соображай!

— Только вы не забудьте взять пленки и расстрелять эти чертовы камеры в пух и прах. Не хочу, чтобы потом мои ребята спрашивали, почему ваш пикап не виден на кассете, — заметил Эдди.

— Не волнуйся, все будет в ажуре, — сказал я. — Вы делайте свое дело, а мы — свое. А теперь о машинах…

— Погоди, чуть не забыл! Смотрите, что у меня есть, — сказал Гордон и, вытащив из кармана две игрушечные машинки, поставил их на план ночного клуба.