|
что когда-нибудь тебя объединят с ними, уравняют в страданиях и правах болезни, смерть. Бывало так?
– Бывало… – Значит, на последней дистанции все равны! Но эта мысль успокаивает лишь слабых людей. Весь смысл в том, что происходит до последней дистанции. До нее! Этим жизнь отличается от любых спортивных соревнований. Поэтому будь здоров, Митенька… Это было сегодня.
* * * – Онегинская ситуация: «Она другому отдана…» – сказала вечером тетя Зина. – Только выходит замуж не за генерала, а за лейтенанта, окончившего военно-морское училище. Кстати, и началось все, почти как в «Онегине» – она первой подошла к тебе и потребовала: «Выскажись!» Ты сам мне рассказывал. Помнишь? – Не смей про нее… Не смей! Не смей про нее… Кажется, я кричал.
* * * Больше мне на почте нечего было делать. Я пришел туда последний раз… С заявлением об уходе. И двумя телеграммами с одинаковым текстом: маме и бабушке. В телеграмме было написано: «Жду вас в субботу, двадцать седьмого, на свадьбу. Целую, Митя». В полукруглом окошке я увидел пожилую женщину, которая с первого дня моего появления на почте называла меня «Рыжиком». И вслед за ней так стали называть все, кроме Любы. – Женишься, Рыжик? – изумленно спросила она. Но не посмотрела в сторону комнаты, откуда доносился тревожный телеграфный стук. Наверно, все уже знала… Может, и Люба подала заявление? Или ушла? – Калашникова здесь? – Здесь, Рыжик… Пока здесь. Люба! – не отрывая от меня сочувственных глаз, позвала она. Люба вышла и не удивилась, увидев меня. – Здравствуй, Митя. – Здравствуй… Еще работаешь? – неизвестно зачем спросил я. Она не ответила. – Передай, пожалуйста, мои телеграммы. Во-он те… Люба прочла. – Это шутка? – Иначе они не приедут: дети, внуки. – Я понимаю… Кто-то ведь должен быть рядом с тобой. Тетю Зину она в расчет не брала. – А как же институт? – с беспомощной надеждой спросил я. – Перейду с вечернего на заочное. Мне ведь не привыкать! – Ты едешь на Север? – Как ты узнал? – На Крайний? – Как ты узнал?! – Догадался. – До свидания, Митенька. Она скрылась в тревожно стучавшей комнате.
* * * Бабушка, мама и тетя Зина были не просто похожи друг на друга: они отличались на первый взгляд лишь возрастом. На первый взгляд… Но, кроме возраста, маму и бабушку отличало отсутствие властности, постоянной убежденности в своей правоте, чего тетя Зина не могла скрыть даже сегодня. Хотя я предупредил, что мы рассаживаемся вокруг стола для очень серьезного разговора. Встревоженные мама и бабушка, стараясь эту серьезность притушить, стати показывать последние фотографии моих родичей, которые живут далеко и поэтому воспринимаются мною, как «дальние»: бабушка – фотографии двух сыновей и внуков, а мама – трех дочерей. Это были мои «сводные» сестры, с которыми жизнь не желала меня сводить. Снимки я видел уже накануне… – Значит, со «свадьбой» был просто розыгрыш? – несколько раз переспросила вчера тетя Зина. Она до того успокоилась, что даже сегодня за столом была не растерянной, а лишь озадаченной. Чтобы и это было не слишком заметно, тетя вначале прикрылась иронией. |
