|
, 1847 г.) Гоголя в основном включают его письма за 1 845 — 1846 гг. Полное одобрение в этих письмах существующего в России общественного строя, изложенное к тому же в пророческом тоне, вызвало резко-отрицательную оценку этого издания со стороны западников (см. известное письмо Белинского к Гоголю, чтение которого вменялось петрашевцу Ф. М. Достоевскому в основную вину). О впечатлении, произведенном этой книгой, «Москвитянин», близкий к славянофилам, писалт «В течение двух месяцев по выходе книги она составляла любимый живой предмет всеобщих разговоров. В Москве не было вечерней беседы… где бы не толковали о ней, не раздавались бы жаркие споры, не читались бы из нее отрывки. Действие «Мертвых душ» не было столы значительно, как действие «Переписки»: первое отдалось звонким хохотом на всю Россию, не везде хорошо сознанным, не везде благотворным; второе разбудило мысль, привело в движение мнения, подняло вопросы» («Москвитянин», 1848 г., № 1).
<sup>14</sup> «Герой нашего времени» Лермонтова отдельным изданием вышел в 1840 г. Именно в этом издании впервые опубликованы были «Максим Максимыч» и «Княжна Мери» («Бэла», «Фаталист» и «Тамань» напечатаны были раньше в «Отечественных записках» —1839 г., тт. 2 и 6 и 1840 г., т. 8). Второе издание этого произведения вышло в 1842 г. и третье — в 1843 г. Первое собрание сочинений Лермонтова издано Смирдиным в 1847 г. 15 Н. Г. Чернышевский вырос в религиозной семье, корни религиозного мировоззрения в нем заложены были глубоко и критический пересмотр основ этого мировоззрения протекал у него крайне болезненно. Многие страницы «Дневника» дают яркую картину этого внутреннего кризиса Чернышевского в студенческие его годы; 2/ѴІІІ 1848 г. он записывает: «Старого держусь более по силе привычки», отмечает свое настроение в церкви (1/ІХ, 13/ІХ), подробно разбирается в этом мучившем его вопросе * (25/ІХ). 16 В студенческие годы Чернышевского складывались основные положения его общественно-политических воззрений, на что несомненно решающее влияние оказали революционные события в Европе. Чернышевский констатировал: «Кажется, я принадлежу к партии крайних, ультра» (2/ѴІІІ 1848 г.), «я террорист и последователь красной республики» (2/ІХ), «я стал по убеждениям в конечной цели человечества решительно партизаном социалистов и коммунистов и крайних республиканцев, монтаньяр решительно* (18/ІХ). Чернышевский нащупывал верную основу революционных переворотов, видя ее в общественных отношениях (7/ѴІІІ, 7/ІХ и др.) и обнаруживал особый интерес к радикальным деятелям современных ему революционных событий в Европе, правда, не всегда четко отдавая себе отчет в действительной роли отдельных лиц (см., например, явную переоценку им роли Л. Блана). <sup>47</sup> Совместная жизнь с родственниками на одной квартире, к тому же мало» удобной, крайне мешала Чернышевскому, — он стеснялся приглашать к себе-своих товарищей (в частности — В. П. Лободовского), принужден был время работы по вечерам согласовывать со своими сожителями, экономившими на свечках, и т. д. Естественна поэтому его мысль — поселиться отдельно от Терсинских. <sup>18</sup> Имеется в виду французское учредительное собрание 1848 г., выбранное в конце апреля и состоявшее в основном из умеренных республиканцев при-значительном меньшинстве орлеанистов. Социалисты на выборах повсюду потерпели поражение, проведя в собрание лишь небольшое число своих представителей. Разработанная учредительным собранием конституция в замаскированной общими принципами «свободы, равенства и братства» форме укреплял» основы буржуазного строя — «декларативный принцип конституции должен был прикрыть ее реакционную сущность» (Маркс). |
