Он встал (плащ изящными складками ниспадал с плеч) и протянул мне руку.

— Приветствую тебя, о возлюбленная царица! — произнес он голосом, способным заставить меня позабыть обо всем на свете.

— Приветствую тебя, благородный триумвир Антоний.

Я шагнула вперед, дав ему возможность взять мою руку. Он поцеловал ее, похоже, не без смущения. Огромный зал казался почти пустым, однако даже те немногие, кто находился в нем, сейчас были лишними.

— Все свободны. — Антоний махнул рукой людям из свиты. — Когда мы будем готовы пойти к столу, я дам знать.

Когда посторонние ушли, я почувствовала себя еще более неловко — мы, два крохотных человечка, остались лицом к лицу в помещении, способном вместить целую армию на боевых слонах. Я подумала, что здесь, наверное, наши голоса разнесутся долгим эхом.

Кроме того, со мной произошло что-то вроде раздвоения: часть меня смотрела на Антония как на незнакомца, а другая чувствовала его столь близким, что официальная манера общения казалась нелепой. Это необычное ощущение породило растерянность: я просто не знала, что и сказать.

— Вот. Садись, — грубовато предложил он, толкнув в мою сторону кресло.

Похоже, Антоний чувствовал себя так же, как и я. Он снова уселся в кресло, положил руки на колени и воззрился на меня.

Он выглядел старше. В первые минуты, когда мы увидели друг друга после долгой разлуки, все произошедшие изменения бросились в глаза; потом они стали блекнуть, сливаясь и путаясь с теми образами, что сохранись в наших воспоминаниях. Его волосы, хоть и по-прежнему густые, уже не были столь темными, кое-где проступала седина. Его лицо уже не было гладким, как прежде, в уголках глаз и на щеках появились морщины. Правда, все эти признаки зрелого возраста не умалили его привлекательности, но лишь добавили властной суровости.

— Ты еще красивее, чем когда-либо, — промолвил он наконец, и я чуть не рассмеялась.

Должно быть, Антоний тоже изучил все изменения моей внешности и вслух высказал противоположное, отрицая их.

— Ты, наверное, просто забыл мой прежний облик, — ответила я.

— Нет, никогда!

Это было сказано с такой искренней пылкостью, что я не выдержала и все-таки рассмеялась.

— Клянусь тебе…

— Не надо, — прервала его я. — И вообще, будь поосторожнее с клятвами.

Я знала, что изменилась, хотя, если верить зеркалу, явные признаки старости пока не появились.

— Ты посылал за мной. Я здесь.

Возвращение к официальному тону должно было помочь мне держать себя в руках и не забывать о цели визита.

— А дети? Когда я их увижу? — озабоченно спросил он.

— Я не взяла их с собой, — был мой ответ, и на его лицо легла тень разочарования. — Если хочешь их увидеть, приезжай в Александрию. Кстати, а как поживают другие твои дети? Могу я взглянуть на них?

— Их здесь нет. Они в Риме.

— Даже тот, что еще не родился?

— Он по пути в Рим.

На сей раз Антоний не сдержал улыбки, а потом рассмеялся. Так же, как и я, поскольку сдерживать смех мне не удавалось.

— Дитя и его мать останутся в Риме? — наконец уточнила я.

— Да. Навсегда, — ответил он.

— А ты?

Вообще-то я не предполагала переходить к этой теме так быстро.

— Я останусь здесь.