Лавр с искривленным стволом и густой листвой рос в дальнем углу рощи. Дерево казалось одиноким и преисполненным достоинства, как будто на его долю выпало немало испытаний. От древности оно утратило стройность, ствол стал корявым и шишковатым. Если в нем и жила нимфа, то она была заточена в безобразную темницу. За сопротивление Аполлону ей пришлось дорого заплатить.

Мардиан пробежался пальцами по шероховатой коре.

— Ты здесь, Дафна? — тихонько позвал он.

И тут густая зеленая листва над его головой слегка зашелестела.

Этот шелест был похож на вздох.

Когда тающие снега устремились потоками вниз по склонам, открывая путь через перевалы, все приготовления завершились, и Антоний был готов выступить в столь долго откладывавшийся поход. Все командиры, кроме Канидия, собрались в штабе. Титий, узколицый племянник Планка, был назначен квестором, Агенобарб принял под командование несколько легионов, а Деллию — тому, что так бесцеремонно доставил мне вызов в Тарс, — поручили помимо легионов вести хронику кампании, поскольку сам Антоний никаких записок о войнах никогда не писал. Возбуждение и предвкушение витали в воздухе, как запахи металла и огня.

Агенобарб съездил в Рим, чтобы уладить какие-то семейные дела, и попросил Антония о приватной беседе. Мой супруг решил, что секретов от меня у него нет. По выражению лица Агенобарба, его натянутой улыбке, унылому голосу и косящим на меня маленьким глазкам я поняла, что военачальник желал разговора с глазу на глаз, Антоний предпочел этого не заметить.

— Ну и как дела в Риме? — спросил Антоний, предлагая вина.

Агенобарб демонстративно отказался. Мой муж пожал плечами и взял чашу сам.

— Ничего особенного, — ответил Агенобарб, — хотя наблюдается серьезная нехватка хлеба. Все говорят о предстоящем морском походе против Секста.

— Результат будет тем же, что в и прошлый раз, — усмехнулся Антоний. — Против этого самозваного сына Нептуна они бессильны.

— А я так не думаю, — резко возразил Агенобарб. — Агриппа создал возле Мисена базу подготовки флота, он всю зиму тренировал гребцов и матросов. Они встретятся с Секстом на равных. Кроме того, Агриппа построил мощный флот. У него есть такие огромные корабли, что легкие галеры Секста не смогут их атаковать. Вдобавок его суда оснащены устройствами, выстреливающими абордажные крючья на огромные расстояния: он станет вылавливать корабли Секста как мелкую рыбешку.

— Что ж, хорошо, — сказал Антоний, ничуть не покривив душой. — Ты говорил с Октавианом о нашей кампании?

— Ну да. Она пригласил меня на весьма изысканный ужин. — Агенобарб выдержал драматическую паузу. — И там он расспрашивал меня о твоих приготовлениях, хотя, похоже, и без меня прекрасно знал все, о чем я ему рассказывал. У него повсюду шпионы.

«Может, и ты тоже?» — задумалась я.

С виду он точно походил на шпиона, да и голос какой-то… шпионский.

— А что думает римский народ? — осведомился Антоний.

— Судя по всему, народ не придает этому особого значения: простых людей больше заботят их желудки и цены на хлеб, чем завоевания в дальних странах. Наверно, после всех завоеваний Цезаря интерес к ним притупился.

Он улыбнулся (улыбка его была нарочито глуповатой) и развел руками, как бы говоря: что тут поделаешь?

— А как Октавиан воспринял известие о моем браке с царицей?

Антоний горделиво взял меня за руку.

Мы еще не получали известий из Рима. Объявление о нашей свадьбе было встречено молчанием, которое с каждым днем казалось все громче.