— Он отправился на войну, — пояснила я. — Он солдат, и это его работа — ходить в походы. С армией.

— Я тоже солдат! — гордо объявил Александр. — И армия у меня есть, правда небольшая. Игрушечная. Хочешь взглянуть?

Я позволила ему увлечь меня в комнаты детей, но прежде велела слуге принести старое копье и шлем Антония.

— Это для тебя, — сказала я Александру. — Раз ты солдат, тебе нужны оружие и доспехи. Отец оставил их тебе, чтобы ты смог воспользоваться, когда подрастешь.

Идея была моя, но Антоний поступил бы так же. Поскольку с другой стороны на мне висела Селена, я быстро стянула серебряный браслет с бараньими головами — изделие лучших армянских мастеров, полученное в дар от Артавазда, — и надела на ее ручонку.

— Это тебе.

— А мне ничего?

Цезарион, хоть и старший из всех, выглядел по-детски обиженным. Но ему требовался особый подарок. Игрушки он уже перерос и был слишком умен, чтобы удовлетвориться случайной вещицей.

— Конечно, кое-что есть и для тебя. Причем не один подарок, а целых два: можно сказать, мертвый и живой. Во-первых, бочонок воды из Мертвого моря — думаю, ты о ней наслышан и захочешь сам опробовать ее удивительные свойства. Посмотришь, как она удерживает на поверхности вещи, не давая им утонуть. А по окончании опытов попробуй ее выпарить: осадок должен быть втрое больше, чем при выпаривании обычной морской воды. Только смотри, чтобы ее не пили домашние животные. А другой подарок — прекрасный арабский конь, маленький, но быстрый, как ветер.

Коня мне преподнесли арабские добытчики битума в благодарность за разрешение продолжать заниматься своим делом, и он пришелся очень кстати. Цезариону пора совершенствовать искусство верховой езды, и этот скакун подходил ему как нельзя лучше.

— Ой! — Глаза сына широко раскрылись. — Какой он масти?

— Белый с серой гривой и хвостом.

Я сама была очарована этим конем.

— А как его зовут?

— У него было набатейское имя, которое означает «вождь», но ты можешь назвать его по твоему выбору.

Таким образом, подарками все остались довольны.

Шла середина июля. Я нервно мерила шагами рабочий кабинет: с отбытия Антония миновало два месяца, и мне очень хотелось получить известия о нем, узнать, как его дела, но, увы, вместо этого приходилось слушать про никчемного Октавиана. Мардиан только что получил депешу.

— Ну, и что с ним?

Признаться, я предпочла бы вовсе не слышать про него. Чтоб ему потонуть на мелководье!.. Но деваться было некуда, и я собралась с духом.

— Он начал кампанию, — зачитал с листа Мардиан. — Точнее, я бы сказал, ее начал Агриппа.

— Ха! — воскликнула я. — Да, он полностью зависит от Агриппы: у него самого для ведения войны не хватит ни ума, ни мужества, ни полководческого таланта. Ему повезло с воинственным приятелем, не имеющим политических амбиций.

— Ну, во всяком случае, Октавиану есть на кого положиться, — заметил Мардиан. Он напоминал мне о том, что Антонию приходилось и править, и сражаться самому. Да, надежный помощник ему бы не повредил.

— Октавиану повезло с друзьями, — признала я. — Что ж, и каковы их планы?

— Все идет в соответствии с замыслом Агриппы, — отвечал Мардиан. — Мы получали донесения всю зиму.

— Да, да! — с досадой воскликнула я. — Слышала и о его учебной морской базе, и о двадцати тысячах гребцов.