Обескураженный часовой, однако, кликнул напарника. Только после того как второй солдат, знавший Антония в лицо, подтвердил, что перед ними и вправду сам император, ворота открылись и мы въехали на территорию укрепления. Вид гарнизона — унылые, неулыбчивые воины с землистыми лицами — тоже не воодушевлял. Похоже, проведенная в столь нездоровом месте зима сказалась на них не лучшим образом.

— О счастливые солдаты! — воскликнул Антоний, едва оказавшись на территории лагеря. — Вы первыми увидели врага — это большая честь!

Пурпурный плащ Антония запачкался, ноги были в грязи, но даже после столь стремительного броска он выглядел свежим и бодрым по сравнению с осоловелыми, растерянно таращившимися на него бойцами. Лишь через некоторое время послышались хлопки и приветственные восклицания.

— Сюда движется вся армия, — сообщил Антоний. — Канидий Красс ведет из Патры одиннадцать легионов, включая старый «железный». Помните «железный»?

Гарнизонные сидельцы слушали его с ничего не выражавшими лицами.

— Остальные легионы, как и кавалерия, подтягиваются отовсюду.

Командир гарнизона Марк Граттий пригласил нас в штаб-квартиру, и мы наконец спешились. Ноги у меня дрожали, словно отвыкли ходить по земле.

Едва дверь позади нас закрылась, как Антоний, хлопнув командира по плечу, накинулся на него с расспросами:

— Как это было? Сколько их? Много?

Граттию стоило подумать о том, что мы с дороги, устали и, вероятно, голодны. Однако он не успел даже предложить нам умыться, как Антоний стал вытягивать из него сведения.

— Армия немалая, — осторожно начал он, — но ты сам понимаешь, император, наблюдать за высадкой меня не пригласили, так что данные приблизительные. По моим оценкам, их около восьмидесяти тысяч. Выяснить, сколько легионов и какие именно, у меня возможности не было. Одно скажу точно — все они римляне, никаких союзных или вспомогательных формирований.

Он повернулся к денщику, явившемуся с кувшинами чистой воды и полотенцами.

— Ага, вот. Освежитесь с дороги.

Антоний вытянул руки над тазиком, и денщик полил на них из кувшина.

— И где они расположились? — спросил он сквозь плеск воды.

— Разбили лагерь на северном мысу, на возвышенности.

На возвышенности? Умно.

— Место хорошее во всех отношениях, кроме снабжения водой. За ней им приходится спускаться к реке Лоурос или в низину, к источникам.

Ага, здесь они уязвимы. Приятно это слышать.

— Их трудно окружить с севера и нелегко атаковать с юга, с холмов. Плоская равнина внизу — подходящее поле для битвы.

— Или для нашего лагеря, — быстро сообразил Антоний. — Мы остановимся здесь и отсюда будем командовать силами по обеим сторонам залива.

Он вытер руки, и денщик подошел ко мне. Смыть грязь с ладоней было очень приятно.

— Итак, им придется кое о чем позаботиться, — сказала я. — А насколько защищен Левкас?

Левкас, гористый остров, лежавший в море напротив Актия, занимали наши войска. Это был жизненно важный пункт: пока корабли имели возможность причаливать там, продовольствие из Египта поступало бесперебойно.

— Вполне надежно, — ответил Граттий.

Островом Левкас являлся лишь по названию, ибо от суши его отделял мелкий пролив, заросший тиной, пройти по которому не смог бы ни один корабль. Но и форсировать вброд эту преграду — нечто среднее между водой и сушей — решился бы только сумасшедший.

— Это успокаивает, — сказал Антоний.