На полдороги к выходу Саша вспомнила об обещании позвонить родителям. Выбрав в списке телефон матери, она коротко отчиталась о своем приезде, сказала, что уже познакомилась с начальством и все куда лучше, чем можно было ожидать. А потом, сославшись на необходимости обустраиваться, быстро оборвала звонок. Разумеется, это не избавит ее от долгих и выматывающих последующих разговоров с родителями, особенно с отцом, но временно даст передышку.

После этого Саша вышла во двор и осмотрелась. Ее «хонда» стояла посреди спорыша, подорожника и «пастушьих сумок», и как ни странно — Саша даже понравилась такая картина. Она всегда мечтала о газоне из травы перед домом, ну и что, что пока это оказался газон из сорняков? Так даже оригинальней.

Правда забор и ворота оказались совсем шаткими. Дерево, за которым долго не было ухода начало дряхлеть, да петли стоило бы смазать. Однако она понятия не имела, как это делать, а потому решила пока сосредоточиться на насущных проблемах.

По обе стороны от ее дома располагались точно такие же хаты. Где-то красивее, ухоженные побольше, а кое-где, судя по всему, и вовсе заброшенные. Справа и немного наискось от ее дома, насколько Александра поняла из объяснений Семена Петровича, стоял дом Кузьминичны, той самой лаборантки. Саша даже видела ту из окон своей спальни. Пожилая женщина в окружении семьи, очевидно, бодро перекапывала приличный по размерам огород. И откуда только у людей столько энергии? Самой Саше, несмотря на приличную разницу в возрасте, хотелось свалиться и проспать как минимум сутки. А тут — пенсионерка так рьяно картошку садит.

За домом лаборантки, дальше по улице тянулись другие хаты, с хозяевами которых Саше еще только предстояло познакомиться.

По левую сторону, немного на отшибе от остальных, в подножии невысокого холма стояла самая старая хата на этой улице. Как объяснил ей голова — ту выстроил некий Семеныч, который скончался в одиночестве еще лет двадцать назад, а его дом перешел в ведомость райсовета. И отчего-то, по непонятной для самого головы причине, именно этот дом попросил Тимофей Борисович, когда приехал в Андреевку. «Хотя уж она-то, Александра Олеговна, может не сомневаться, он сам, лично, предлагал такому специалисту куда лучшие варианты», несколько раз заверял ее голова. Но с Першиным не поспоришь, себе дороже выйдет.

Саша, в общем-то, и не сомневалась.

Ей так же не было понятно, что могло заставить человека выбрать такой дом — тот смотрелся мрачноватым и гнетущим, словно наполненным не очень хорошими… силами? Духами? Мыслями? Чем-то неуловимым, но вызывающим дрожь по спине и какое-то зябкое желание поежиться. Да и наполовину засохшая старая ива, растущая во дворе, не добавляла в вид ничего позитивного.

Одну из стен дома пересекала приличных размеров трещина и ту даже не пытались заделать. Забор около той хаты выглядел не лучше, чем и ее собственный, а ведь Тимофей Борисович провел здесь уже несколько лет. Да и сам дом…. ну не выглядел он обжитым и ухоженным. Хотя, то же самое можно было сказать и о ее главвраче. Правду говорят, что дом — отражение нас самих же. Два отшельника, если можно было так говорить о жилище. Причем, оба, судя по всему, сторонились даже друг друга.

Не громкое покашливание, долетевшее с другой стороны улицы, заставило Сашу встрепенуться. Она осознала, что уже минут семь стоит и просто смотрит на дом Тимофея Борисовича.

Тьфу, ты. Ведь еще куча дел.

Встряхнувшись, словно старалась сбросить липкие нити паутины, протянувшиеся к ней от того мрачного дома, Саша повернулась в сторону, откуда донесся шум. Вся улица выглядела не очень оживленной. Если соседи и проявляли интерес к новому доктору — то делали это тихо и, вероятно, через окна. Или же им и вовсе не до того сейчас было. Саше, вообще, казалось, что все вокруг охвачены каким-то маниакальным стремлением упасть на огородах от истощения.