– Она. Богиня, которая мне помогла.

– Как эта богиня выглядит?

– По разному. Она приходит, и уходит, и меняется, так же, как и я.

– У нее есть имя?

– Что?

– Имя. Как Мэйр. Слово, которое принадлежит только ей.

– А. – Она сморщила носик и задумалась. – Элессарио. Это ее слово. А теперь покажи мне Мэйра. Ты обещал, и я ответила на все три вопроса.

– Правильно. Пойдем со мной. Только я предупреждаю еще раз, он теперь совсем другой.

С шорохом, похожим на шелест травы, она исчезла, только голос немного задержался.

– Ты поезжай верхом, я не отстану.

Он ехал к красивому месту в каньоне, где они похоронили Мэйра (Калондериэль решил, что гость предпочел бы похороны по обычаю своего народа, а не сожжение), и думал, как быть дальше. Он побаивался напрямую обращаться к Владыкам диких Земель, но, кажется, они приглядывали за ним сами, потому что ожидали его у могилы – два высоких тонких столба серебряного света, едва различимые, как мерцание воздуха. Он скорее почувствовал, чем услышал их благодарность и без слов понял, что они появились здесь, чтобы исцелить фею. Но она не пришла. Весь день и весь вечер Адерин и Владыки ждали ее, пока не взошла луна в последней четверти.

– Она оказалась слишком умной, – подумал Адерии. – Я думаю, она знает, что вы хотите забрать ее с собой.

Он почувствовал, что они согласны с ним и очень тревожатся. Один за другим они погасли, как звезды, исчезающие в свете зари, оставив Адерина в уверенности, что он не должен больше беспокоиться о фее, что так или иначе они найдут способ помочь ей.

А вот Мэйр, точнее, душа человека, кто однажды побывал Мэйром – совсем другое дело. Невин полностью согласился с тем, что его вирд оказался переплетен с вещами, которые вовсе не были его делом. Ведь фея однажды нашла его, когда он умер и родился вновь; теперь у нее было еще больше оснований искать своего потерянного возлюбленного.

– Ответственность я беру на себя, – подумал Невин в огонь. – Из-за Мэдина. Не следовало мне разрешать ему встречаться с диким народцем.

– Перестань. Ты никак не мог знать, к чему это приведет.

– Правильно. Но все же я должен был подумать как следует. Можно было заподозрить, что произойдет, или хотя бы понять, что это неправильно.

– Все было бы в порядке, если бы не Стражи. Давай не будем забывать, что всю эту путаницу устроила одна из них. Частично это и моя вина. Не нужно было оставлять Далландру с ними одну. Я должен был познакомиться с ними сам, тогда…

– Все эти «может быть» могут превратится в наше больное место, друг мой. Что есть, то есть, и мы не те люди, которые могут распутать нить времени и выпрямить ее.

– Это я знаю. Что-то мне подсказывает, что Мэйр, когда родится заново, опять окажется на моем пути. Вот тогда и посмотрим, что мы сможем для него сделать.

Прошло много времени, прежде чем Адерин снова встретил эту душу, около трех раз по двадцати лет, и произошло это совершенно случайно. Поздним летом, когда дни стали короче, а деревья на вершинах холмов и на открытых местах пожелтели, его алар перебирался на равнины севера, ближе к дэверрийской провинции Перидон. Молодой жеребец из их табунов сорвался с привязи и убежал, следуя естественному инстинкту – вырваться на волю. Несколько человек отправились его ловить. Адерин неожиданно расчувствовался и захотел вновь увидеть свой народ. Он оставил Лослэйна следить за палаткой и табунами и поехал с Калондеривлем и Альбаралем.

Найти следы жеребца оказалось очень легко; через несколько миль к ним присоединились следы другой, навьюченной лошади, и уже вдвоем они направились на восток, причем по такой прямой линии, что становилось ясно – либо жеребца украли, либо его прихватил с собой какой-то случайный всадник.