Найти следы жеребца оказалось очень легко; через несколько миль к ним присоединились следы другой, навьюченной лошади, и уже вдвоем они направились на восток, причем по такой прямой линии, что становилось ясно – либо жеребца украли, либо его прихватил с собой какой-то случайный всадник.

Поскольку вторая лошадь была подкована, они легко догадались, что всадник был человеком, а не эльфом.

Следы привели их прямиком в город Дрейвлок, а там смещались с другими. Задан несколько вопросов, эльфы выяснили, что кто-то из людей лорда Горсина нашел коня Западного Народа и привел его в дан. Калондериэль пришел в бешенство и поклялся перерезать парню глотку за конокрадство, но Адерин велел ему заткнуться.

– Может, для начала спросим обо всем самого лорда, а? Если б ты сразу продал жеребца в табун на племя, он не порвал бы привязь.

– Ну, ладно, ты заработал очко. Но этот паршивый конокрад мог бы поискать хозяина.

– А ты поехал бы один в лагерь круглоухих?

Калондериэль собирался ответить резко, но вдруг задумался.

– Еще одно очко. Пошли поговорим с лордом Горсином.

Дан лорда находился в трех милях от города: одинокий брох за земляными стенами, построенный на холме. Они подъехали к бреши в восточной стене, выполнявшей роль ворот, и увидели странную женщину – во всяком случае, сначала она показалась им женщиной – сидевшую на поросшей травой стене. Она была худой и бледной, одетой в грязные, рваные лохмотья, а подойдя поближе, они увидели ее длинные распущенные волосы глубокого синего цвета, как зимний океан. Увидев Адерина и эльфов, она вскочила на ноги и исчезла.

– Что такое? – прошипел Калондериэль. – Что это было? Она из дикого народца? Но выглядит, черт ее подери, как человек!

– Да-да. – Адерин почувствовал приближение неприятностей. – Кел, я, определенно видел ее раньше. Боюсь, что мы вляпались в хорошенькое дельце.

Лорд Горсин оказался дородным, лысеющим и приветливым человеком. Он приветствовал их безо всякой суеты и вполне дружелюбно, как если бы они все были людьми. Он пригласил их присесть за его обшарпанный почетный стол у дымящего очага и выпить меда из помятых серебряных кубков, а потом внимательно выслушал рассказ о пропавшем коне.

– Он совершенно точно здесь, парни. Красивое животное, очень красивое. А что, если я куплю его у вас? По законам Дэверри он мой, потому что мой человек нашел его бродившим без привязи, а по законам Западного Народа он ваш, но ведь мы не станем сражаться из-за него? У меня в конюшне стоят две замечательные кобылы, если хотите, они обе будут ваши.

Столкнувшись с такой неожиданной откровенностью, Калондериэль вынужден был согласиться посмотреть кобыл, и они все вместе пошли в конюшню. Кобылы были хороши – молодые, здоровые и красивые.

– Что ж, решено, мой лорд, – сказал Калондериэль. – Я охотно заберу их в обмен на жеребца, чтобы и дальше сохранить мир между нашими народами.

– Превосходно, превосходно! Это радует мне сердце, добрый сэр! Эй, парень! – крикнул он груму, который околачивался рядом, во все глаза глядя на эльфов. – Привяжи этих кобыл на веревку и выведи во двор!

Уже выходя из конюшни, Адерин увидел юношу, лежавшего на соломе в пустом стойле. Несмотря на теплый день, юноша закутался в одеяло, а лицо его было мертвенно бледным.

– Мой лорд, – сказал Адерин. – Что случилось с этим пареньком?

– Боюсь, он очень болен, и это очень грустно, потому что он дал мне клятву верности, да и сам по себе хороший человек. Местная травница велела ему полежать денек в конюшне. Она сказала, он впитает в себя жизненную силу лошадей, и это ему поможет.

Суеверная чушь, подумал Адерин, но вслух сказать это поостерегся.