Вообще-то Феба не привыкла действовать наспех, без подготовки; все операции по спасению девушек она тщательно разрабатывала, заранее назначая день их проведения. Однако если она убедится в том, что старший сын леди Чифли представляет большую опасность для несчастной гувернантки, ей придется рискнуть и, несмотря на все трудности, увезти девушку из дома уже этой ночью.

Скиннер, пробормотав что-то себе под нос, вышла из спальни, чтобы отправить записку Эммелин, а Феба стала с аппетитом завтракать гренками с чаем, одновременно обдумывая план действий.

Эдит, заменившая Фебе родителей, предоставила своей подопечной полную свободу, не вмешивалась в ее дела и не задавала ей лишних вопросов. Она не интересовалась также и деятельностью агентства по найму прислуги, которым втайне руководила Феба, и сквозь пальцы смотрела на странные поступки своей племянницы.

Конечно, Эдит знала, чем занимается Феба, но у нее не было убедительных доказательств, и поэтому она считала, что не обязана докладывать своему брату, отцу Фебы, о подозрительном поведении его дочери – все равно лорд Маллесон назвал бы догадки сестры домыслами и не стал бы ее слушать.

Впрочем, Эдит и не стремилась выводить свою любимую племянницу на чистую воду и даже втайне поддерживала Фебу, называя ее деятельность «маленьким крестовым походом». Обладавшая проницательностью и большим жизненным опытом, Эдит знала или по крайней мере догадывалась обо всем. Как бы то ни было, но Феба не сомневалась в том, что всегда может обратиться за помощью к тетушке или ее подругам, и они сделают для нее все, что будет в их силах.

Налив себе еще чашку чаю, Феба стала размышлять о том, как бы ей встретиться с сыном леди Чифли, однако уже через несколько минут поймала себя на том, что думает вовсе не о деле, а о Деверелле. Мысли о нем не давали ей покоя. Она вспоминала свои ощущения от его прикосновений и те эмоции, которые захлестывали ее во время любовных забав с ним. Неужели, думала она, их связь выльется в нечто большее, чем обыкновенный роман?

Феба с нетерпением ждала прихода благословенной ночи, когда Деверелл наконец овладеет ею, когда они сольются в единое целое и она испытает восторг страсти. Ей нужен был только Деверелл. Она не могла представить на его месте другого мужчину. Только он заставлял ее сердце замирать от сладостных предчувствий; его ласки приводили ее в настоящий экстаз. К тому же, кроме опыта и темперамента, виконт обладал еще и другими привлекательными качествами и с каждым днем ее все больше тянуло к нему.

Феба глубоко задумалась, пытаясь определить те чувства, которые она испытывала к Джослину. Но осознав, что она просто-напросто влюбилась в него, с недовольным видом нахмурилась и тут же строго отчитала себя за неумение расставлять приоритеты. Главным для нее были агентство и те люди, которым она покровительствовала; в любой ситуации ей следовало прежде всего думать и заботиться о них. Каким бы приятным ни было времяпрепровождение с любовником, ей не следовало придавать этому роману слишком большое значение.

Деверелл никогда не станет смыслом ее жизни, зато деятельность по спасению попавших в беду девушек навсегда останется приоритетной для нее.

Внезапно Феба поняла, что если ей придется организовывать сегодня ночью побег юной гувернантки из Чифли-Хауса, то она не встретится с Девереллом на балу у леди Фортескью. Интересы дела требовали от нее полного самоотвержения. Она должна отказаться от своих намерений соблазнить Деверелла, сделать последний решительный шаг и вступить с ним в полноценные интимные отношения.

Правила хорошего тона требовали, чтобы Феба послала Девереллу записку с сообщением о том, что не сможет приехать сегодня на бал, но если она известит его об этом, то он сразу же заподозрит что-то неладное.