«Какое мне до нее дело? – внушала себе Гинни. – Пусть ее дядюшка с ней разбирается». Проблемы у Джуди возникли до того, как здесь появилась Гинни, и никуда не денутся после ее отъезда.

И все же, до боли сжав руки, Гинни смотрела на дорожку, уходящую в лес.

– Это она во всем виновата, – услышала она голос из дома. – Если бы не она, Джуди не убежала бы.

– А теперь мы сроду от нее не избавимся, – добавил другой.

Раньше Гинни, наверно, пошла бы в дом и стала бы с ними спорить, но после инцидента со змеей и бурной сцены с Джуди, а потом с ее дядей, у нее не осталось сил даже шевелиться. Ну и пусть они ее ненавидят; судя по выражению лица Рафа, когда он отправился на поиски Джуди, ей здесь осталось пробыть недолго.

– Не такая она плохая, – услышала Гинни голос Кристофера. – Когда вы все меня бросили сегодня утром, она меня накормила.

– Тебе бы только пожрать!

– Ничего ты не понимаешь, Питер. Она так ласково улыбается. И она поклялась не ябедничать и не наябедничала.

Слушая, как маленький мальчик ее защищает, Гинни вдруг чуть не расплакалась.

– Совсем ты еще карапуз, Кристофер. Подавай тебе новую маму, вот и все.

– Отстань от него, – услышала она голос Патрика. – Что плохого в том, что ему хочется новую маму? Будто нам всем не хочется!

Патрик сказал это очень тихо, но его слова ударили Гинни в самое сердце. «Они же просто дети», – вспомнила она слова Рафа. Бедные, одинокие дети, которые остались без матери.

Но Гинни не успела расчувствоваться. Из дома донесся негодующий хор голосов: «Ну уж не ее!» И посыпались определения: «Злюка», «Дура», «Неумеха». И тут Гинни увидела на дорожке темный силуэт. Раф!

Хотя он был один, Гинни вдруг ощутила невыразимое счастье. Она с улыбкой встала ему навстречу. Он был такой большой, такой сильный и уверенный в себе. Быть рядом с ним – уже облегчение.

Но он, едва кивнув ей, с хмурым лицом прошел в дом. Гинни слышала, как он разговаривал с мальчиками, велел им принести керосин для фонаря: он только немного перекусит и опять пойдет на поиски Джуди. Он велел им подумать хорошенько, куда могла деться их сестра. Сейчас не время хранить тайны – дело идет о жизни и смерти.

Ничего удивительного, что он обращается за помощью к племянникам, уверяла себя Гинни: в трудную минуту семья должна сплотиться. Но ей было горько чувствовать себя чужой. Она им не очень нравится, но не такая уж она неумеха, как все считают. И она пошла за Рафом в дом, чтобы предложить помощь, ломая голову, какую пользу она может им принести.

Мальчики суетились, выполняя приказы Рафа, а он тем временем доедал оставшуюся кашу. Гинни хотела сказать, что в кладовке есть ветчина, но тут Раф спросил мальчиков:

– А почему вы не сказали мне, что Джуд – девочка?

Один из близнецов глянул на Гинни, потом сказал Кристоферу:

– Вот, а ты говоришь, что она поклялась не ябедничать!

– Откуда я знала, что это секрет? – возразила Гинни. – И почему это нужно держать в секрете от вашего дяди?

– Именно, – поддержал ее на этот раз Раф и посмотрел на старшего племянника. – Так почему, Патрик? Почему Джуди не хочет, чтобы я это знал?

– Не ты. – Патрик посмотрел себе в ноги. – Ты же знаешь, какой папа.

Внезапная тишина говорила больше, чем любые слова.

– Знаю, – мягко сказал Раф. – И что? Мальчик продолжал смотреть в пол.

– Когда Джуди родилась, мама была больна и боялась, что папа изобьет ее за то, что она родила какую-то девчонку. А потом, когда Джуди подросла, мама все равно не смогла сказать ему про нее, потому что боялась, как бы он не сделал чего плохого Джуди.