Но, может, его нюх просто воспринимал плававшие в протоке остатки пищи? Причаливая, он поглядел вниз и увидел сваленную на дно у берега посуду. Он узнал рисунок на тарелке – этот сервиз его мать заказала из Франции. Но почему посуда оказалась в воде?

Раф поднялся на крыльцо и позвал:

– Ребята!

Ответа не было. В доме тоже никого не было. Пропустить обед – это на них не похоже.

Обеспокоенный всерьез, он сошел с крыльца и пошел за дом, бормоча: «Куда они все подевались?» Завернув за угол, он натолкнулся на Гинни.

Ахнув, она отшатнулась, словно ей было невыносимо само прикосновение к нему. Он вполне мог это понять – в конце концов, он ее связал и привез сюда силой. Но все же ее реакция его задела.

Еще больше его задело, что она вся дрожала и что ее лицо залила краска. В чем дело? Ей так противно видеть его в рабочей одежде? Да пусть посмотрит на себя, волосы спутаны, а голубое платье Жаннет насквозь промокло. Она что, не знает, что, когда мокрая ткань облегает ее формы...

– Что еще у вас тут случилось? – спросил он, пресекая мысли о ее формах.

– Только не вздумайте опять назвать меня мокрой крысой! – вызывающе бросила она.

Значит, его сравнение ее обидело? А он-то думал, что она не обращает внимания на его слова.

Странным образом, она ему нравилась больше, когда забывала о том, что она леди. Мокрая и всклокоченная, она казалась привлекательнее и, во всяком случае, доступнее.

Напомнив себе, что у него есть дела поважнее, он оторвал глаза от соблазнительной фигуры, вырисовывавшейся под мокрым платьем.

– Где дети? – спросил он резким тоном, хотя собирался обращаться с нею помягче. – И что делает на дне протоки посуда?

– Посуда? Это я ее туда бросила.

Заметив, что он недоуменно нахмурился, она объяснила:

– Не осталось ни одной чистой тарелки, а мальчики отказывались мыть посуду. Вот я и решила принять меры. По крайней мере вся эта грязь больше не загромождает кухню.

– А вам не пришло в голову самой вымыть посуду? Она была явно поражена.

– Но я... не умею.

Ну конечно, откуда ей уметь! Да ей и в голову не придет научиться. Такая работа не для властной мисс Маклауд. Раф все больше раскаивался, что привез к себе домой эту избалованную женщину.

– Послушайте, мистер Латур, что вы так на меня смотрите? Велика важность посуда!

– На этой посуде были остатки пищи, и их запах привлечет птиц, а вслед за ними появятся аллигаторы. Я провел много часов с винтовкой, чтобы отучить этих тварей являться к нам в гости. Так что уж извините, но ваш фокус с посудой меня несколько обескуражил.

– Аллигаторы? – спросила Гинни, оглядываясь через плечо и заметно бледнея. – Здесь?

– Это, между прочим, дельта, а в ней водятся аллигаторы.

– Ой... я и не думала... – Она дрожала – не то от страха, не то от того, что была в мокром платье, в котором четко вырисовывались все ее округлости.

– Это ваша обычная проблема, моя прекрасная дама, – рявкнул Раф, разозленный не поддающимся контролю поведением своего тела. – Вы никогда не думаете. Вернее, думаете только о себе, а до другого вам нет дела.

– Это неправда! Дети...

– Так где же дети? Гинни заметно смутилась.

– Они... эээ... убежали в болото. У нас возник конфликт...

– Опять из-за этого вашего медальона?

– Нет. Из-за того, какое пробуждение они мне организовали сегодня утром.