Кристофер посмотрел на дверь, словно надеясь, что сейчас появятся братья и избавят его от необходимости самому принимать решение.

– Советую помочь. Джуд все равно будет сердиться за ветчину. – У Кристофера сделался такой испуганный вид, что Гинни тут же пожалела его. – Не беспокойся. Мы скажем твоим братьям, что ветчину съела я. Обещаю – про тебя я и словечком не обмолвлюсь.

– Закон чести?

Вспомнив слова Джуда про то, что у них есть свой закон чести, Гинни прижала руку к сердцу.

– Закон чести. Ябедничать я не буду. Это будет наш с тобой секрет.

Посмотрев на гору посуды и на сковородку, Кристофер сказал:

– Хорошо, но только если вы позволите мне доесть ветчину.

– Позволю, но сначала давай вынесем посуду. Не хватало еще, чтобы Джуд застал нас за этим делом.

Они принялись вытаскивать из дома посуду и опускать ее в воду. Кристофер то ухмылялся, то поспешно стирал с лица ухмылку, учитывая, что братья бросили его одного, он, видимо, наслаждался их проделкой не меньше, чем Гинни.

«Да неужели я наслаждаюсь?» – вдруг с изумлением подумала Гинни.

Когда они опустили в протоку последнюю партию посуды, она с вожделением поглядела на воду. Как хочется смыть с себя всю эту грязь!

– Ты не представляешь, – сказала она, – как мне хочется искупаться.

Кристофер удивленно поглядел на нее.

– Ну и искупайтесь.

– Нет, в протоку я не полезу! Мальчик поглядел на нее как на дурочку.

– А почему вам не вымыться в лохани, как Рафу?

– Лохани?

– Да, она стоит за домом. Рядом с бочкой для дождевой воды.

Гинни боялась поверить своим ушам.

– Покажи, где это.

Кристофер с важным видом человека, выполняющего ответственное задание, повел ее за дом, где на помосте стояла огромная деревянная бочка для сбора дождевой воды. Кристофер показал на оцинкованную лохань, стоявшую рядом на земле.

– Видите кран? Откроете его, и вода польется в лохань. В жаркие дни она бывает совсем теплой.

Гинни смотрела на лохань и представляла себе, как стоит под краном и на нее льется теплая вода.

– А мыла у вас нет? – с надеждой спросила она.

– Раф держит мыло вон в той банке.

Гинни подошла к бочке и опустила руку в чистую теплую воду. Ей хотелось немедленно залезть в лохань, но она понимала, что лучше дождаться вечера, когда ее никто не увидит.

Кроме того, Кристофер нуждался в ванне еще больше, чем она.

Но когда она спросила, не хочет ли он помыться, он посмотрел на нее с таким ужасом, точно она предложила ему прыгнуть в кипяток.

– Да вы что, никогда не моетесь?

Гинни взяла мыло и протянула его Кристоферу.

– Возьми-возьми, оно не кусается. Вымоешься, и тебе станет легко и приятно. Даже, может, понравится.

Гинни с улыбкой открыла кран и стала наполнять лохань. Но когда она повернулась, Кристофер начал пятиться. Решив, что хоть одного из детей Раф, приехав, увидит чистым, она схватила его за руку.

– Нет уж, молодой человек, не сбежите. Сейчас я тебя приведу в божеский вид.

Она потянула его к лохани, и тут он завопил не своим голосом. Стараясь подавить раздражение, Гинни попыталась уговорить его добром, но Кристофер извивался как угорь и в конце концов вырвался.

В этом ему помогла грязная рука, которая схватила Гинни за локоть.

– Оставьте моего брата в покое!

Рядом стоял Джуд, держа в руке связку рыбы, от которой шла невообразимая вонь.