Эти слова вызвали отклик в ее душе. Да, у него тяжелая жизнь: это видно по бороздившим его усталое лицо морщинам. Но Гинни не успела всерьез его пожалеть. В следующую секунду Раф тихим голосом объявил, что ей пора ложиться спать.

– А я поеду обратно, вот только пойду вымоюсь хорошенько.

– Как это – поедете? – выпалила Гинни. У Рафа стал еще более усталый вид.

– Надо ехать. У меня невпроворот дел.

– Ночью? – повысив голос, спросила Гинни. – Что это за дела, которые заставляют человека бежать из дома поздно ночью? Контрабандой вы, что ли, занимаетесь? Или грабите на большой дороге? А потом прячете награбленное в болоте?

– Награбленное? – с таким презрением повторил Раф, что Гинни почувствовала себя полной дурой. – Посмотрите на эту хижину! Если бы я был, как вы полагаете, грабителем, вам не кажется, что я мог бы жить и побогаче?

Гинни уже поняла, что ее вовсе не волнует, чем он занимается, ей просто не хочется, чтобы он уезжал.

– Как вы можете так со мной поступать? – в отчаянии закричала она.

– Да почему, черт побери, все должно вращаться вокруг вас? – взорвался Раф. – Я устал как собака, мне нужно переделать еще сотни дел, так что уж извините, но ваши проблемы меня не слишком интересуют. У вас есть еда и крыша над головой. Как-нибудь проживете ночь без меня.

Гинни увидела, что он все равно уедет, что бы она ни говорила и ни делала. Решив больше не унижаться, она расправила плечи.

– Хорошо, поезжайте, но предупреждаю вас, что мы продолжим этот разговор утром.

Раф открыл дверь и сказал, не глядя на нее:

– Вообще-то говоря, утром меня здесь не будет. У меня дела в городе. К вам до отъезда еще раз заедет Гемпи.

– На сколько же времени вы уезжаете? – спросила Гинни, холодея от страха.

– На неделю, может быть, на десять дней. Не беспокойтесь, все у вас будет хорошо. Скажите детям, что, если они не будут вас слушаться, им придется иметь дело со мной.

– Вы помните наш договор, что я пробуду здесь не больше трех месяцев, мистер Латур? – дрожащим голосом напомнила ему Гинни, когда он уже вышел за дверь. – Я не собираюсь застревать здесь на неопределенный срок. Так что постарайтесь не попасть в тюрьму.

– За грабеж на большой дороге?

Раф оглянулся с ухмылкой на лице, и Гинни невольно улыбнулась ему в ответ.

И тут между ними словно бы проскочила искра. Гинни вспомнила его волшебный поцелуй и едва сдержалась, чтобы не побежать вслед за ним и не броситься к нему в объятия. Ее остановила вовсе не добродетель и не сила воли. Ее остановила гордость, горькая убежденность, что он ее обязательно оттолкнет.

– Постараюсь приехать поскорей, – тихо сказал Раф. – И если вас это хоть сколько-нибудь утешит, примите мои извинения.

С этими словами он закрыл перед ней дверь.

Раф стоял с другой стороны двери, держась за ручку и преодолевая искушение вернуться. Надо бы наладить отношения с Гинни, но, с другой стороны трезвый ум говорил ему, что это будет пустая трата времени. Она – как ураган, который в любую минуту может резко поменять направление, он никогда не мог предсказать, в какую сторону она свернет. Из всех женщин, что он знал, ни одна не была столь непостижима.

Взять хоть эту последнюю сцену, словами она говорила одно, а глазами – совсем другое. Черт бы ее побрал, неужели она не знает, как действуют на мужчину зовущие взгляды?

Да нет, конечно, она знает. Она уже много лет манипулирует своими поклонниками при помощи этих томных глаз и надутых губок. «Опомнись, Раф, – сказал он себе. – Если у тебя есть на плечах голова – уезжай, а то она заставит тебя согласиться на что-нибудь такое, о чем ты долго будешь сожалеть».