Однако, сидя за столом и наблюдая, какие у нее сложились легкие и дружеские отношения с детьми, как она весело улыбается их не всегда удачным попыткам продемонстрировать ему свое умение вести себя за столом, Раф чувствовал, что невольно поддается ее обаянию. Как волшебник Мерлин, которого так что Джуди, Гинни околдовывала его своими чарами. Наблюдая за ней, чувствуя, что никогда так сильно не желал женщину, Раф дал себе обет: он во что бы то ни стало завоюет ее сердце и никуда ее не отпустит. Если он будет вести себя как настоящий джентльмен, если он будет мягко и нежно ухаживать за ней, ему наверняка удастся с помощью детей убедить ее остаться с ними навсегда.

В глубине души Раф знал, что эту мечту будет очень трудно осуществить. Изнеженная, привыкшая к роскоши Гиневра Маклауд не способна долго терпеть лишения. Может быть, она его и полюбит, но, чтобы склонить ее остаться с ним навсегда, нужны деньги. А денег у него сейчас очень мало.

Из чего опять-таки вытекает, что надо вовремя убрать тростник.

Весь остаток вечера, даже после ужина, когда он читал детям «Айвенго», а Гинни мыла посуду, Раф силился придумать убедительное объяснение, почему он не сможет приехать завтра на турнир. Может быть, сказать Гинни, а она уж пусть потом скажет детям? Но и ей сказать ничуть не легче. Раф дочитал главу и закрыл книгу. Дети стали просить почитать еще немножко, но Раф был неумолим: ему надо помыться и уезжать.

– И потом завтра у нас особенный день, – поддержала его Гинни. – Для того чтобы хорошо выступить на турнире, вам надо всем как следует выспаться.

Дети перестали ворчать и послушно, хотя и неохотно встали. Раф уже раскрыл было рот, чтобы сказать им, что не сможет завтра приехать, но тут его внимание привлек металлический отблеск на шее Джуди.

«Господи, неужели опять утащила медальон?» – мысленно простонал он, увидев, как девочка украдкой сунула медальон под рубашку.

– Что это у тебя на шее? – спросил он. – Случайно, не тот самый медальон? – Удивительно, как влечет Джуди эта вещица, если, несмотря на запреты, она не удержалась от искушения ее стащить. – Я считал, что мы с тобой договорились, Джуди. Девочка молчала, глядя себе под ноги.

– Она его не брала, – заступился за нее Патрик, который был уже в дверях. – Я сам ей его дал.

– А я дала его Патрику, – подтвердила, подходя к ним, Гинни. Джуди принялась было снимать медальон через голову, но Гинни остановила ее. – Не надо, Джуди, не снимай. Я тебе его дарю. Мне кажется, что это было бы по душе моей маме.

Джуди улыбнулась ей, и Раф поразился, какая она хорошенькая, когда улыбается. Да за ней скоро будет тянуться хвост воздыхателей! И он вдруг понял, как редко ему приходилось видеть улыбку Джуди.

Чудеса, со вздохом подумал он. Гинни всех их сумела околдовать.

Он глядел, как она отправила детей спать, удивляясь их послушанию. Когда они ушли, Гинни несмело ему улыбнулась.

– Наверно, мне надо было раньше вам сказать. Я столько раз поднимала шум из-за этого медальона, что вам, естественно, не пришло в голову, что я могу расстаться с ним добровольно.

– Я и сейчас не могу понять, почему вы это сделали.

– Я отдала его Патрику в награду за очень важное одолжение. Но вы же знаете, как они относятся друг к другу. Этот медальон очень дорог его сестре, потому что ассоциируется у нее с матерью. Вот он и отдал его ей.

– Я думал, что он и вам очень дорог.

– Это так. – Гинни пошла обратно на кухню вытирать посуду. – Но я поняла, что Джуди он нужнее, чем мне. У нее сейчас трудный период, и ей нужно, чтобы что-нибудь связывало ее с прошлым.