Гинни словно наяву видела его лицо и чувствовала его разочарование. Как он был похож на того мальчика и как удивлен тем, что она не сдержала слова. Он в нее верил, а она опять обманула его ожидания.

– Нет! Нет! Нет! – вскричала Гинни, вспрыгивая в седло. Хватит с нее укоров совести! Разве дядя Джервис не объяснил ей, что Рафу она нужна как заложница, чтобы стребовать с него деньги? Ланс прав, твердила она себе, пришпоривая лошадь. Раф – опасный, необузданный человек, и ей нужно благодарить судьбу за то, что она от него чудом спаслась. Чудом спаслась.

Гинни вдруг вспомнила, эти самые слова сказала ей мама во время их последней ссоры, перед тем как уехать навстречу своей гибели.

Спаслась, спаслась, спаслась, – стучало у нее в голове в такт стуку копыт. Гинни галопом неслась по темному полю, но в глубине души сознавала, что, как ни скачи, от самой себя не убежишь. Ей поневоле вспоминались события пятилетней давности. Она и тогда ринулась галопом в ночь и с тех пор пять лет пытается убежать от преследующих ее воспоминаний.

Гинни придержала кобылу. Она поняла, что оказалась на том самом месте, где пять лет назад нашла мертвое тело матери. У нее заныло сердце. «Зачем я сюда приехала? – с удивлением подумала она, чувствуя, как у нее по щекам текут слезы. – Бессознательное паломничество в прошлое?» Гинни слезла с лошади и в каком-то забытьи пошла к небольшому холмику, который высился на краю протоки. Под ногами у нее чмокала болотистая почва. Остановившись, Гинни посмотрела на нее с отвращением. «Никогда не ходи в дельту, – внушали ей родители. – Это гнусное болото полно хищников и всякой заразы».

В свисающем с деревьев бородатом мхе шелестел ветер. Гинни казалось, что у нее над головой шепчутся призраки. «Здесь!» – подумала она, поддевая носком сапога влажную землю. На этом месте испустила дух Аманда Маклауд.

В тот вечер тоже собиралась гроза. Гинни была в ярости, потому что отец запретил ей выходить замуж за Ланса, и она выместила зло на матери. Ей было страшно вспоминать, какие ужасные вещи она наговорила маме. Ей хотелось, чтобы той стало так же больно, как было больно ей самой. Никогда не выходившая из себя и не терявшая достоинства Аманда тихо говорила ей, что когда-нибудь она скажет родителям спасибо. Ей еще рано замуж, а Ланс слишком... во всяком случае, ей все предстанет в другом свете, если она немного поживет у тети Агаты в Бостоне.

«Я тебя ненавижу!» – крикнула Гинни. Таких слов ребенок не должен говорить матери, особенно если это последние слова, которые та от нее услышит. Гинни вскочила на лошадь и поскакала прочь от дома. Откуда ей было знать, что мама последует за ней и сломает шею, упав с лошади?

Гинни ощущала внутри холодную пустоту, как в тот вечер, когда папа наклонился и поднял на руки безжизненное тело жены. В нем тоже что-то умерло вместе с его возлюбленной Амандой. Гинни почувствовала это, увидев, как он смотрит сквозь нее. Вместе с женой для него перестала существовать и дочь.

– Я не виновата, – прошептала Гинни. Эти же слова она прошептала в тот далекий вечер в спину отцу, но ни сейчас, ни тогда они ничего не меняли. Папа ушел, ни разу на нее не оглянувшись, бросив Гинни одну и забыв о ней, и ей казалось, что теперь она останется одна на всю жизнь.

Гинни обхватила себя руками, смаргивая слезы. Зачем она сюда приехала? Какой из этого прок? Воспоминания причиняют слишком сильную боль, лучше пусть остаются зарытыми в тайниках души. Нет ничего удивительного в том, что она все эти годы убегала от правды, и в том, что она цеплялась за Ланса как за якорь спасения.

Вспомнив, как добр был Ланс к ней в ту ночь, как он завернул ее в одеяло и обнял за плечи, чтобы она не упала с лошади, Гинни почувствовала себя вдвойне виноватой за то, что убежала от него.