Дурак этот Джервис, нашел время, когда уехать в город!

Причмокнув, Ланс представил себе, как сжимает руками пышную грудь Эдиты-Энн, как быстро, грубо, не тратя времени на подготовку, овладевает этой потаскушкой, а она пищит под ним от наслаждения. Хватит, подразнила, поиграла с ним, подергала его за ниточку. Он ей покажет, он всем им покажет, кто хозяин Розленда.

Ланс взялся за ручку двери, предвкушая ошеломленный взгляд Эдиты-Энн при его появлении. Но чувственная ухмылка тут же сошла с его лица, дверь была заперта.

Это взбесило его. На ком бы выместить зло? Что ж, она не единственная женщина в Розленде. Ее собственный дядя дал ему разрешение переспать с Гиневрой-Элизабет.

Он прошел дальше по коридору и рванул дверь спальни Гинни. Но ее не было в постели, она, видимо, даже не ложилась. Ланса окатила новая волна бешенства, как, после всех его предупреждений она осмелилась уйти из дома? Надо отправиться на ее поиски! И тут его осенило, это же не ее комната! Он сам слышал, как она жаловалась дяде, что Эдита-Энн поместила ее в маленькую, неудобную комнатушку в конце коридора.

Немного успокоившись, но жалея о покинувшем его роскошном чувстве вседозволенности, Ланс пошел к новой спальне Гинни. Как она скулила, что у нее неудобная комната! Принцесса, привыкшая брать все самое лучшее и поступать, как ей вздумается! Ланс вспомнил их разговор. Она его практически не слушала и легкомысленно отмахивалась от его предостережений. Джервис прав, за ней надо ходить по пятам, ни на секунду не выпуская ее из вида. Нельзя позволить Гинни поступать по собственному усмотрению.

Он взялся за ручку двери. Королева Гиневра скоро узнает, кто хозяин в Розленде. Он научит ее вести себя, как подобает жене.

Жене. Ланс отдернул руку от ручки двери. Слово «жена» словно просветлило его затуманенный алкоголем мозг. Желание ушло, и при мысли о том, что он чуть не сотворил, Ланса охватил ужас. С ума он, что ли, сошел? Эта женщина должна будет родить ему наследника. Да это все равно что изнасиловать маму!

Он попятился от двери. Ему прямо наяву привиделась выговаривающая ему мама. Нет, с мисс Маклауд спешить не следует. Нельзя напугать ее животной страстью. Надо хотя бы подождать, пока у нее на пальце будет его обручальное кольцо.

– Прости, мама, – пробормотал он, поспешно шагая к лестнице. Нет, с Гинни он лучше поговорит утром.

Раф смотрел на Гинни, которая сидела, сжавшись в комочек, на другом конце пироги. Жаль, что эта лодка, предназначенная для передвижения по узким и мелким протокам дельты, так неустойчива, подумал он. Если мисс Маклауд опять полезет в бутылку, пирога свободно может перевернуться.

Сейчас-то Гинни Маклауд сидела тихо, но час назад она кусалась и царапалась, как дикая кошка. Раф не доверял ее покорной позе. Хотя он связал ей руки за спиной и завязал ей глаза, она в любую минуту может выкинуть какой-нибудь номер. А ему вовсе не хотелось бы снова ее усмирять.

Он отказывался задавать себе вопрос, зачем он везет ее на остров. Разве она не его жена? И разве, как не устает повторят Гемпи, Маклауды не в долгу перед ним? Но все же он, наверно, пренебрег бы уговорами старика, если бы вдруг, выйдя из его хижины и совсем уже было собравшись спустить пирогу на воду, не увидел Гинни на холме неподалеку от берега. По щекам ее текли слезы. Вот тогда-то, если уж говорить начистоту, он и решил ее похитить.

Он не умел оставаться равнодушным к слезам женщины.

Вот он и схватил ее, не задумываясь о своих побуждениях или о последствиях своих действий. А теперь возвращаться уже поздно. Но это не мешало Рафу сожалеть о своем импульсивном поступке. Это похищение убивало последнюю надежду, что они с Гинни когда-нибудь придут к взаимопониманию. Если она раньше не доверяла ему и была с ним настороже, ее отношение к нему вряд ли улучшится, когда она узнает, куда он ее привез.