Но в эту минуту хлынул ливень, и на крыльцо она взбежала, уже изрядно намокнув. И еще больше рассердилась, увидев, что Раф успел укрыться на нем до дождя. Он велел детям идти в дом и сам пошел следом за ними. Гинни же осталась на крыльце, решив, что так и будет здесь стоять одна. Но тут порыв ветра задул дождь на крыльцо, промочив ее еще больше. Вытирая влагу с лица, она сказала себе, что ничего не остается, как зайти в лачугу и там переждать дождь.

Когда она открыла дверь, на нее воззрились пять чумазых мордочек. Сначала на них отобразилось удивление, потом презрение. Затем они отвернулись, притворившись, что ее нет в комнате.

Да это и комнатой-то не назовешь, пренебрежительно подумала Гинни. Дети и Раф сидели в левой стороне комнаты вокруг стола, на котором горела единственная свеча. На стенах висели полки. Видимо, это кухня, решила Гинни, только непонятно, как можно готовить на этой закопченной плите. Перед ней была дверь, которая вела в темный коридор. Там, надо полагать, была комната где они спали. Справа от кухни было нечто вроде гостиной. Что это там на полках – неужели книги? Вот чудеса – грамотный похититель! Ей, видно, повезло.

– А эта что здесь делает? – спросил самый высокий мальчик. Своими угольно-черными волосами и правильными чертами лица он напоминал Рафа и разговаривал таким же враждебным тоном.

– Повежливей, – сказал Раф. – Я привез ее, чтобы она за вами присматривала.

Дети ахнули, видимо эта перспектива ужаснула их так же, как и Гинни. К тому же они, казалось, меньше всего нуждались в присмотре.

– Не нужна она нам! – хором закричали «обормоты». – Она вредная! Она нас терпеть не может! Не хотим мы ее!

– А вы думаете, я хочу? – воскликнула Гинни, которой надоело слушать, как о ней говорят, точно ее здесь нет. – Мне даже подумать об этом противно.

Тут опять раздался хор негодующих выкриков:

– Вот видишь! Что мы тебе говорили?

Раф хлопнул ладонью по столу. Тут же раздался новый удар грома, так что Гинни не удивилась, что мальчишки замолчали.

– Кто ко мне приставал найти вам новую маму? – сурово спросил Раф. – Вот и получайте. – Он обвел глазами сердитые лица. – И никто вас не спрашивает, хотите вы ее или нет. Вас нельзя здесь оставлять одних. Забыли, что натворили в кладовке?

Мальчики смущенно переглянулись. Видимо, совесть у них и в самом деле была нечиста. Во всяком случае, больше они ничего выкрикивать не стали.

Но Гинни не видела причин, почему она тоже должна сдаться. Вызывающе глядя в хмурое лицо Рафа, она спросила:

– С какой стати вы наказываете меня за их проступки? Никакой мамой я никому быть не собираюсь!

Раф бросил на нее презрительный взгляд, потом повернулся к детям.

– Можете не обращать на меня внимания, но я говорю вполне серьезно, мистер Латур. Вам не удастся держать меня здесь силой. Как только вы отвернетесь, я убегу.

– Вот в этом вы ошибаетесь, – сказал Раф отчужденно-холодным тоном. – Вы моя жена, и по закону я имею право отыскать вас, где бы вы ни спрятались, и заставить жить там, где нужно мне.

– Дядя Джервис добьется, чтобы этот брак был аннулирован. Скоро я от вас освобожусь.

Раф пожал плечами.

– Но еще не освободились. Так что лучше вам пока что смириться. Может, вам здесь даже понравится.

– Здесь? – содрогнувшись при мысли о тварях, живущих в воде, воскликнула Гинни. – Да вы шутите!

Дети враждебно смотрели на нее.

– Ну зачем ты это сделал, Раф? – заскулил мальчишка, которого звали Джуд. – Ты же видишь, какая она противная!

– Хватит! – рявкнул Раф и бросил на стол сверток.